Книга Дерзкие. Будешь моей, страница 31 – Катерина Пелевина

Бесит, нахуй.

— Да пошёл ты на хрен! — выплёвывает обиженно. Конечно, злится. А как иначе? Я бы вообще убил, если бы за другого замуж выходила, но так надо…

— Всё, уймись. Едем. Молча, блядь.

Смотрю на дорогу, а у самого челюсть сводит от таких вот выпадов.

Ничего…Скоро приедем…По-другому запоёт. Надеюсь.

Помню, как сидел в том самом доме в Питере с младшей сестрой Кира после того, как её изнасиловали какие-то уроды. Мы с ней вот так же срались первые два дня. Но этот дом, блядь, волшебный, отвечаю. Он как-то сближает, лечит, прощает. Я тогда нашёл нужные слова, она тогда послушала. Решила продолжить жить, хотя хотела перерезать вены. Помню, как отговаривал, помню… Кирюхе ни хера так и не сказал, просто разговаривал с ней долго и детально.

— Давай так. Если вдруг невмоготу станет, если плохо будет, меня режь, — предложил я тогда на полном серьёзе. Надя же смотрела и не моргала.

— Ты придурок, что ли? Как мне это поможет?

— А ты попробуй сначала, потом пизди!

— Ну и попробую! Вот сделаю и будешь потом… — случайно так вышло, что ножом всё же задела меня. Совсем немного, но на глазах сразу паника появилась. Мне не больно, зато у неё напрочь желание отбило. — Господи! Глеб! Прости!!! Прости!!!

— Надя. Успокойся. Не больно мне.

— Что теперь будет???

— Всё в порядке будет. Ничего не изменится. Как была первой красавицей в школе, так и останешься. Не реви только. Ненавижу, когда бабы ноют. Ты ж, блядь, не нытик, да же?!

— Нет, ты точно, кретин последний, Адов! Помяни моё слово, девушка, что выйдет за тебя добровольно — либо святая, либо конченная дура! И то если это случится, я свечку в церкви поставлю!

Запомнил эти её слова. Запомнил, сохранил в сердце, но никогда больше не напоминал ей про те семь дней вместе.

Кир вспоминал конечно постоянно, а я пытался уводить в другое русло, потому что сама Надюха не хотела этого помнить. Так и жили первый год, пока не улеглось…Да вдобавок со смертью Лины и племянника я совсем с головой погрузился в другой омут. Там и Надя, кстати, на помощь не раз приходила. Смешила чё-то меня, расслабляла. Проще становилось с ними. С Волковыми… Они ж семья моя…Больше, чем кто-либо…

Но полное спокойствие я приобрел только с ведьмой. Вот и сейчас, везу её туда, а сам уповаю на то, что тот волшебный дом решит наши с ней разногласия…Магически нас соединит. Как бы тупо и наивно это не звучало.

— Сейчас аккуратнее, держись. Я резко поверну и разгонюсь. Надо хвосты проверить, хорошо? — сообщаю, чтобы не испугалась сильно.

— Хорошо.

Не успеваю вырулить на поворот, как понимаю, что за нами реально несутся. Одна машина — да. Но мне и этого достаточно, чтобы понять, что по нашу душу.

— Глеб, — сразу же напрягается Катя. Её пальчики тут же находят моё колено, и она вцепляется ими в него, пока я несусь по трассе.

— Есть два варианта, — говорю задушено. — Оторваться, но не факт, что выйдет. И второй — скинуть их в кювет. Пристрелить. Самый надёжный.

— Глеб… — мямлит она, мотая головой. В глазах столько ужаса. Я понимаю, что не при ней будет сказано, но выбора у меня особо нет.

— Малыш, так надо. Ты, главное, сиди и не вылезай, несмотря ни на что. А я вот сейчас прям…Разберусь, — выдаю, протягиваю руку к бардачку, вынимаю оттуда ствол и кладу себе на колени. Катя сразу же руку свою оттуда отдёргивает. Я же пытаюсь выстроиться в одну линию с тем самым долбоебом. Вылетаю на встречку. Машин там вообще нет. Только мы и он. — Уши прикрой и кричи, если впереди кто появится. — прошу её, а сам, разгоняясь до предела, чуть перегоняю его и проталкиваю дуло в приоткрытое окно. Не успеваю подумать, как уже на курок трижды нажимаю. Одну в лобовое, вторую в колесо, его ведёт и третья мимо пролетает.