Книга Дерзкие. Будешь моей, страница 63 – Катерина Пелевина

— Мы вроде уже всё обсудили. И я не голодна, — скупо отрезаю, сразу дав понять, что мне наплевать на его слова. Мне в целом всё равно, что за хаос творится в голове этого сумасшедшего кретина.

— Ладно, тогда просто слушай, — грубо цедит он, накладывая себе еду. — Мы переедем в другую страну. Я не хочу, чтобы оставались хоть какие-то пути вашего с ним взаимодействия. Будем жить далеко отсюда.

— Я не могу переехать. Я беременна. У меня свой врач! — выкрикиваю я, на что Паша смеётся.

— О…Не волнуйся на этот счёт. Это не просьба, Катерина. Это приказ.

Молчу. Вот ведь сукин сын…Мне дурно от него и его самомнения. Если я раньше гневалась на Глеба, то зря. То, что я вижу перед собой сейчас — вот, что значит, раздутое эго. Причём раздутое без причин. Он ведь даже добился всего только с помощью отца Глеба. Добился из-за связи со мной. Ему просто повезло, вот и всё. Если это можно назвать везением, ведь с психикой у этого парня явно проблемы.

— Как Адов старший тебя нашёл? — перевожу тему и буравлю Пашу жестоким взглядом. Хочу узнать, как можно больше о своих врагах. Когда-нибудь я найду Беату. Встречусь с ней лицом к лицу и либо вырву ей волосы, либо мокну рожей в унитаз. Она это точно заслужила.

— Ой, да, брось. Было не сложно. Просто приехал в нашу деревушку, вот и всё. Наши фотки с выпускного показывал…Спрашивал о тебе…Я сказал, что нихрена ему не скажу…Потому что реально не забыл тебя. А он предложил сделку…Тебя в обмен на информацию. Я следил за вами. Много следил… Видел, как вы развлекались на катере, в ресторане, в клубешнике. Везде за вами ездил… Потом наконец смог подойти…Когда ты осталась одна… Мне было очень неприятно, что ты вот так легко запала за него. Что забыла наши чувства, — говорит он, на что я проглатываю язык, уставившись на него в полном недоумении.

О каких, блядь, чувствах говорит этот человек? Совсем «ебобо»?

Единственное чувство, которое я к нему испытывала за всю жизнь, это лёгкая обида за испорченный в девятом классе учебник по математике. И никакого поцелуя с ним я толком не помню. Ну, стояли возле ёлки всем классом. Ну мазнул меня губами. Всё. Конец. Что вообще происходит?

Ощущение, что мы с ним находимся в разных реальностях.

— Скажешь что-нибудь?

— Нет, пожалуй, промолчу. А давно знаешь Беату?

— Ну…Виделись как-то через Адова старшего. Её отца тоже заочно знаю. Больше рассказывать нечего…Когда ты улетела во Владик…Я места себе не находил…

— Значит, ты знал?

— Конечно знал. И когда возвращаешься тоже знал. Поэтому и навестил твою общагу с серьгами. Знал же, что не примешь. А так был повод снова увидеться, чтобы ты отдала их…

Вот ведь сукин сын…

— И в тот ресторан мы поехали не случайно, верно?

— Верно. Но хорошее ведь место? Какая разница куда. Глеб должен был увидеть, что ты теперь моя.

Еле сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться ему в лицо.

«Ты теперь моя!». Звучит, как название книги. Так приторно, что на зубах скрипит.

И буду я его только через свой окоченевший труп.

— А твой младший брат знает, чем ты занимаешься?

Паша удивленно морщится на мой вопрос. Ну, ещё бы. Скорее всего, ему вообще плевать.

— Думаешь Ваньке важно откуда сосать деньги? Естественно этот мелкий жук обрадовался, но особо не спрашивал.

— Я смотрю, ты недалеко от него ушёл, — бубню себе под нос озлобленно.