Книга Дерзкие. Будешь моей, страница 83 – Катерина Пелевина

Возвращаюсь домой только в два ночи, рассказываю обо всём Кате, хотя понимаю, что это полный трэш, но у нас больше не должно быть секретов друг от друга. Секреты всё ломают. Мы уже научены горьким опытом.

Ведьма передаёт оберег. Смотрю на него и странно так хочется его на себя нацепить, хотя у меня из всех украшений, только перстень на мизинце, причисляющий меня к моему брату. Ведь фальшивую обручалку я снял сразу же, как улетел. Рус купил как-то две печатки на своё совершеннолетие, одну отдал мне. Мне тогда было четырнадцать, и он сказал:

— Если есть в жизни что-то важнее брата, то я этого ещё не нашёл.

Я помню эти слова до сих пор. Именно Рус учил меня дружить. И именно благодаря ему я так отношусь к Киру. Это что-то внутренне, ведь отец не учил нас ничему подобному. Он всегда только пользовался людьми и никогда ничего не давал взамен. Поэтому сейчас, когда я держу этот оберег в руках, я понимаю, о чём тогда молвил мой брат.

Я понимаю это и я это нашёл. Важнее брата. Важнее себя. Важнее всего вокруг.

То, что внутри неё.

Моё продолжение…

* * *

— Голодный? — спрашивает меня ведьма, пока я смываю с себя кровь Руса и снимаю одежду.

— Угу.

— Я приготовила ужин, сейчас погрею.

Стоит у меня за спиной в одном халатике и суетится.

— Малыш, тебе спать уже надо, а не меня обслуживать. Ты беременна. Должна много отдыхать, а вместе этого постоянно меня ждёшь и нервничаешь. Да ещё и готовишь…Михе мозги завтра вправлю. Чтобы впредь думал о твоём состоянии и заказывал из ресторана заранее.

Иначе за что я им так много отвешиваю, мать вашу???

— Он и так думает! Он мне сумки помогал нести! И везде меня отвёз, где я просила…Он хороший! — выдаёт она возмущенным тоном, а я выключаю воду и обхватываю её за талию, прижимая к двери ванной комнаты.

— Хороший, значит? — спрашиваю, заглядывая в зелёные глаза.

— Да! — выдаёт она, насупившись. Такая смешная. Если наши дети будут делать так же…Я с ума сойду…Они из меня верёвки вить будут…

— Ведьма… — шепчу, сжимая челюсть в тиски. Веду ладонью по гладкой ткани и дёргаю за пояс, который тут же опадает и раскрывает полы её чертовски сексуального халата. Грудь видна лишь наполовину. Возбужденные соски прорезаются через атласные края, и я чуть склоняюсь, прикусывая один прямо через ткань, отчего она закрывает глаза и чувственно вскрикивает. Взвывает, постанывает.

— Глеб…М…ммм…

— Отшлёпаю, — скупо отрезаю, задевая сосок кончиком носа. Вдыхаю запах. Нет, блядь. У неё реально какие-то навыки по приручению.

Или же это какая-то встроенная функция.

Почему меня всё время так штырит?

Ощущение, что я реально наркоман. Запах ведьмы, её вкус…Мгновенно понимаю, что нюхать хочу. И лучший ужин для меня сейчас передо мной.

Падаю перед ней на колени, а она вздрагивает.

— Что ты…Глеб… — выдыхает, как только я вжимаю её в дверь прикосновением губ к чувственной плоти. — Ах… — громко вздыхает, зажимая рот одной рукой, а второй зарывается в мои волосы.

— Шире…Разведи шире, — ныряю в неё языком, как только получаю лучший доступ. Пиздец соскучился. Она постанывает, занижая децибелы ладонью. Видимо, не хочет, чтобы слышали соседи, мы ведь в обычной квартире сейчас.

Поджимая ноги, двигается бёдрами на встречу. Кайфует тигрица. Вижу, что на грани балансирует. Дышит так, словно километр только что отбежала. Скулит…