Книга Бесстрашный. Хочу тебя себе, страница 17 – Катерина Пелевина

Возможно, он уже устал от это войны, но я не могу просто так сознаться в своих чувствах. Что если он…Отвергнет меня? А он точно отвергнет… Точно!

Слышу, что достаёт телефон и мысленно думаю, что набирает Кира, отчего оседаю в кресле. Ещё и поглядывает на меня сердитыми голубыми глазами.

— Даров…Всё, я еду. Ты уже там? — спрашивает кого-то, пока я разглядываю его в ответ.

— Кому ты звонишь?! — обращаюсь к нему, повышая голос, но он не реагирует на мои слова.

— Нет… Я скоро приеду, Глеб. Просто подвожу одну назойливую дурочку до дома. Ничего такого.

— Ах ты скотина!!! Урод! Ненавижу вас Адовых! — выкрикиваю, взбесившись. Ещё будет обо мне такие вещи говорить своему младшему брату. Вот ведь… — Останови машину!!!

Наплевав на все правила начинаю колотить его прямо во время движения.

— Угомонись, блядь! Твою мать, Надя!

— Ты такая сволочь! Русланчик, ты просто отвратительный человек! Ненавижу!

— Ну всё, нахуй, Волкова!!! — мои удары вдруг блокируются, потому что Рус останавливает машину прямо посреди дороги и обхватывает мои руки. Его пальцы чувственно сжимают мои запястья. Дышим тяжело и рвано. Сердца колотятся в унисон, словно бешенные.

Я смотрю на его губы, а он смотрит на мои…

И душа. Вдребезги разбивается…

(Рус)

Какого чёрта творю???

Смотрю на Надьку и от злости кулаки чешутся, а в штанах диаметрально противоположная реакция. Что-то, сука, совсем неправильное. Ужасное!

— Блядь! — разрываю наш контакт, выхожу из тачки и хлопаю дверью, достав сигарету. Психованно расхаживаю по дороге, пока мне гудят другие участники движения, и стараюсь загасить в себе это непонятное пугающее до жести дерьмо.

Она мелкая совсем. Ей, блядь, только восемнадцать недавно стукнуло. Ветер в голове! А ты двадцатипятилетний мужик, Руслан! Ты долбоёб!

Дверь открывается и оттуда выглядывает взволнованная Гербера.

— Ты в порядке?

— Да! — рявкаю в ответ. Злюсь. И она, чувствуя это, тут же заползает обратно в салон. Твою мать, как же раздражительно она на меня действует. Словно чёртов нашатырный спирт…

Кое-как удаётся взять себя в руки, после чего я молча высаживаю её возле дома Кира. Как только заноза выходит, буквально сразу посылает меня на хуй, показывает палец, плюёт себе под ноги и убегает прочь, а я молча закрываю за ней дверь и уезжаю оттуда со скоростью света, даже не попрощавшись.

Домой приезжаю взбешенный. Предстоит разговор с матерью, обнажающий всё, что скрывали. Это тяжело, а для мамы вдвойне, она ведь всё ещё любит отца. И это самое страшное. Знать, что твой муж виновен в смерти невесты сына и родного внука.

Кое-как удаётся переварить это дерьмо, а уже после мы с Глебом остаёмся наедине и обсуждаем вопрос, связанный с нашей сводной сестрой и её связью с тем самым Филом. Меня эта херня вообще вводит в ступор, но Глеб уверен в том, что он видел…Инцест — дело семейное, конечно…Блядь…Жесть.

— За девчонкой надо слежку ставить. Они там трахаются, как кролики, я уверен, — говорит он, поморщившись. — Не знаю, чё у них в башке, но целовала она его нихера не по-сестрински.

— Бля…У неё там охраны целое стадо. Надо кого-то неприметного. Есть одна у меня…

— Да у тебя походу и не одна есть, — ржёт брат себе под нос, а я и так злой после случившегося, так ещё он под горячую руку лезет.