Книга Бесстрашный. Хочу тебя себе, страница 34 – Катерина Пелевина

— Прости, Руслан, — выдыхает она скулящим шёпотом. Вздрагивает на каждом моём движении.

— Прекрати извиняться, это всего лишь тачка.

— За восемьдесят миллионов…

— За девяносто пять, но кто считает? — улыбаюсь, пока она дрожит. Не могу сопротивляться этой реакции. Ладонь сама ложится ей на живот, а потом опускается ниже. И я снова забредаю пальцем под кромку этого крошечного лоскута. Ниже не трогаю. Рывком разворачиваю, поднимаю на руки и несу в душ. Ставлю на ноги, стаскиваю с неё эти нитки. Выдавливаю шампунь и принимаюсь мыть её. Шикарные длинные каштановые волосы, хрустальное сливочное тело. Всё, что вижу — моё. А она стоит как послушная статуэтка и не шевелится.

— Ты не взял…Потому что я была выпившей? Только поэтому? — спрашивает дрожащим голосом, но я не отвечаю. Хотя по факту — да. Только поэтому. Не смог бы взять в таком состоянии.

— Помой меня тоже, — отвечаю, а когда чувствую её маленькие ладони на себе завожусь ещё сильнее. Весь, блядь, горю. Будто реально подожгли. Вообще не помню таких реакции своего тела. Давно уже всё похоронил, а с ней всё возрождается, будто из пепла.

В один момент не выдерживаю. Разворачиваю к себе задницей и жму лицом к кафелю, заставив чуть прогнуться. Эти округлые ягодицы, приставленные к моему паху выбивают из меня все здравые мысли. Она почти не дышит. Напряженная, тихая, податливая. Провожу пальцами между складок. Скольжу по одурело скользкой промежности головкой. Пиздец…Стараюсь дышать и думать. Но думать не получается. Либо одно, либо другое. А не дышать совсем я ещё не научился.

— Не бойся меня…

Чувствую ведь, что уже не такая смелая. Растерялась, бедняжка. Дрожит.

Обхватываю за шею и прижимаю спиной к своей грудине, поворачивая в бок лишь лицо, чтобы взглянуть в глаза.

— Что притихла? Зассала?

— Н-н-нет, — отвечает, сглатывая. — Просто у меня был всего раз в жизни, Руслан. Один раз…Очень давно, — признаётся она, чем окончательно меня парализует.

— Мы можем ничего не делать, если не хочешь, — отвечаю, наблюдая за её реакцией.

— Я очень хочу. Тебя хочу…

На этих словах я вдруг понимаю, что делать это так, как я сейчас хотел, не получится. Нельзя с ней вот так…Был один раз… И очень давно. Как же, блядь, это странно. Под ложечкой сосёт.

Продолжаю смывать с неё пену и с себя тоже. А потом вырубаю краны, закутывая хрупкое тело в полотенце, и беру её на руки, вылезая из душа в чём мать родила. Ступаю влажными ступнями по полу и несу в спальню. В ту самую спальню, где когда-то был со своей Линой. Никогда никого сюда не приводил…Даже мысли не возникало. Но сейчас чувствую, что всё иначе. Не предаю ли я свою любовь? Не знаю…

Аккуратно кладу её на постель. Символично, что она заправлена чёрным бельём, на фоне которого Надина кожа смотрится, как белый шоколад.

Сам же, не спрашивая залезаю сверху и нагло сдёргиваю с неё полотенце, подминая её хрупкую фигурку под себя. И теперь уже улавливаю в глазах испуг. Лежу на ней кожа к коже. Чувствую, как её трясёт. Как сам до безумия её хочу.

— Хочу предупредить тебя, что это только секс. Мы не будем вместе после этого, и я ничего тебе не обещаю, Надя.

— Поняла, — выдыхает она, выстроив бровки домиком, а сама уже перебирает пальцами волосы на моём затылке. Задрав ноги ещё выше, сцепляет их за моей поясницей и смотрит прямо в глаза при свете настольной лампы.