Книга Дерзкие. Будешь должна, страница 100 – Катерина Пелевина

Когда Глеб возвращается, сразу кладёт мне ладонь на колено и сжимает его.

— Не хочешь уединиться? — спрашивает, вызвав у меня мгновенную дрожь.

— А как же ребята?

— Они тоже уединятся… — улыбается, пока я осмысливаю суть сказанного.

— Оу…Ну если так, ладно…

Соня застенчиво улыбается, когда мы прощаемся, а я сажусь в машину, глядя на Глеба.

— Ты кажешься взвинченным. У тебя точно всё хорошо?

— Я всегда такой, сама знаешь.

— Не всегда. Иногда ты бываешь спокойным…И кажешься…счастливым, — задумчиво произношу, когда мы отъезжаем от ресторана. — Мы домой?

— Нет, в одно место…

— Куда это?

— Увидишь, ведьма, — хитро поглядывает на меня, а я не люблю сюрпризы. Точнее мне не нравится, когда я не готова к чему-либо неожиданному. — Это не криминал, успокойся…

— И не извращения?

Глеб начинает хохотать.

— А ты бы хотела?

— Что?

— Извращения? — практически играет бровями от самодовольства.

— Нет конечно.

— Ну вот и всё. Прижми жопу. Ехать полчаса.

— Ладно, — соглашаюсь и пока мы болтаем обо всём на свете, не замечаю, как быстро машина паркуется около водоёма. Глеб помогает мне выйти, а я вижу пришвартованный к причалу катер. — Это что…Для нас?

— Для нас. Пойдём, — зовёт он меня, подав руку. Когда забираемся на судно, слышу звуки воды и мысленно успокаиваюсь, отбрасывая все плохие мысли прочь.

— И всё-таки…Ты, выходит, романтик? — улыбаюсь, на что он закатывает глаза.

— А ты ещё сомневалась?

— Ну… — смотрю на шампанское в ведёрке со льдом, лепестки роз, и ещё сильнее расслабляюсь. — Не догадывалась…

— Спустись вниз, там неоновая надпись «траходром», — ржёт он, отчего я в шутку ударяю его в грудь. — Ауч…Ну вот, опять…

— И всё же я посмотрю… — спускаюсь и вижу кровать, плазму, ванную комнату. Внутри довольно просторно, хотя с виду так и не скажешь. Присаживаюсь на край кровати и натыкаюсь взглядом на длинную бархатную коробочку. Блин…Не многовато ли подарков за один день? Ощущение, что он решил меня ими с ног до головы обсыпать. Открываю и застываю.

На атласном материале красуется цепочка с шикарным кулоном в виде сердца, обсыпанного бриллиантами.

— Это моё, если что… — заявляет он, спускаясь ко мне. — Вырвано из груди и отдано. В бессрочное пользование.

— Не боишься, что я его…Разобью или потеряю? — беру кулон в руку и долго смотрю на него, чувствуя всю аллегорию сказанного.

— Если разобьёшь или потеряешь, значит, так надо… — шепчет Глеб, присаживаясь рядом, перенимает у меня цепочку и надевает её на мою шею. — Ну, вот…

— Спасибо, — говорю, спрятав кулон под футболкой. — Всегда будет со мной.

Касаюсь его лица ладонью и перебираюсь к нему на колени, оказавшись верхом. Глеб рассматривает меня, словно видит в первый раз. Почти всегда смотрит с восхищением. Будто я — его главное достояние. На меня ещё никто так не смотрел.

Не дав мне отпрянуть, его ладонь зарывается в мои волосы, и он начинает целовать меня, пока мои руки уже тянутся к его футболке.

— Эй…А как же фильм и шампанское? Я хотел создать романтику, а ты только о сексе думаешь, — издевается он, ехидно рассматривая меня.

— Что ж…Романтика, говоришь, ну ладно, — пытаюсь встать, но меня одним рывком переворачивают и грубо укладывают на лопатки, нависнув сверху и удерживая мои запястья над головою.

— Я пошутил.