Книга Дерзкие. Будешь должна, страница 20 – Катерина Пелевина

— Захотелось поухаживать, — отвечает спокойно, склонившись надо мной.

— Странное желание.

— Рядом с тобой вообще себя ощущаю идиотом, — говорит и даже не смотрит на меня. Только на еду. А потом возвращается на своё место. — Приятного аппетита.

Интересно, что он имел в виду? Зачем так сказал?

— Спасибо, и тебе… Глеб…А ты…Не мог бы немного рассказать мне про этого Гамеля?

— Понравился? — спрашивает с сарказмом. — Могу дать номер.

— Не больше чем ты, — с едкой ухмылкой отвечаю, и он скалится.

— Обычная шестерня. Ничего такого, что тебе следует знать.

— А ты необычная? — интересуюсь, но у него вдруг глаза начинают гореть. Кажется, что пена сейчас изо рта польется.

— Рискни ещё раз сказать подобное, Катя. И я обещаю, что ты пожалеешь, что тогда не попала в машину к Гамелю, — говорит он, сжимая в руке вилку, а я сглатываю.

— Извини…

Глеб уводит взгляд, и мы молча ужинаем, пока он не устремляет свой взор на меня.

— Что?

— Я бываю зол. Бываю не сдержан. И просто прошу тебя не провоцировать меня этот месяц. И тогда всё будет прекрасно. Никто никого не обидит. Никто никого не тронет. Думаю, что это не так сложно. Даже с твоим…характером, — продолжает он, когда я почти доела. Молча отпиваю воды и вытираю рот салфеткой.

— Я тебя услышала.

— Всё, иди в комнату.

— Я хочу помыть посуду и убраться, — отвечаю, встав из-за стола, и задвигаю свой стул. Принимаюсь убираться, пока не ловлю на себе его прожигающий взгляд.

— Ты…Плохо меня расслышала?

— Нет не плохо. Но я так не могу, Глеб. Ты меня покормил. Я очень благодарна, но тоже должна что-то сделать, — заявляю, замерев перед ним, и он начинает расстегивать ширинку на своих джинсах. — Что ты делаешь?

— Раз должна — делай. Но прислугой ты не будешь, — говорит он, отчего я вся покрываюсь мурашками.

— Ты с ума сошёл? — отодвигаюсь назад. — По-твоему кому-то проще отсосать тебе, чем помыть посуду?

— Да всем, блядь. Кроме тебя, — выплескивает он, развалившись напротив.

— Нифига у тебя самомнение, — отвечаю, закатывая глаза. — Я пошла мыть посуду. Ничего не знаю.

Быстро сгребаю со стола тарелки и кружки, огибаю его и подхожу к раковине, открывая кран. Начинаю мыть посуду и кожей чувствую, что он приближается ко мне. Так хищно, как какая-нибудь акула или другой опасный зверь.

— Глеб, стой где стоишь, — говорю, не поворачиваясь, пока не ощущаю, как меня силой припечатывают к раковине. И его стояк утыкается мне прямо в задницу. Вода всё льётся, а моя голова где-то возле струи, потому что широкая ладонь придавливает меня к низу.

— Может стоит охладить твой пыл раз уж ты слов не понимаешь?

— Отпусти меня по-хорошему, Глеб! — дёргаюсь, пытаясь разогнуться, но он буквально согнул меня пополам, как какую-то куклу барби, и сейчас может спокойно… — Не трогай меня!

Ощущаю, как его рука гладит мою задницу. Грязно лапает её через домашние штаны, сжимая и не позволяя мне оттолкнуть себя.

— Грамотная ты конечно провокаторша, ничего не скажешь… — шепчет он мне в шею, задирая ткань моей футболки и тут я просто начинаю набирать в кружку воду и плескать ею в него, отчего мы оба насквозь становимся мокрыми. Вся я и весь он. Он расслабляет хватку, чуть отходит назад и смотрит на меня бешенными глазами. Хватаю нож из раковины, и направляю его на него.