Книга Дерзкие. Будешь должна, страница 36 – Катерина Пелевина

— Не бойся, — цедит сквозь зубы, поймав мой взгляд. Удерживает, но не входит. Ласкает головкой тугой шарик, а давление только нарастает. Начинаю улетать куда-то. Просто улетать, блядь. В небо, на орбиту, в открытый космос. Двигаю по нему ладонью, и взрываюсь. Сама взрываюсь и взрываю его. Оба с ним на атомы расщепляемся. Всё тело обдаёт мелкой дрожью, изнывает напряженными мучительно-сладкими спазмами. Он выплёскивает на меня свою сперму, растирает её по моему лобку. Так ужасно пошло и грязно, а я буквально тащусь от этого. Губу прикусываю и смотрю на это зрелище как полоумная. Никому бы не позволила так со мной обходиться. Только ему почему-то позволяю.

— Пиздец, блядь… — падает на живот, зарываясь лицом в одеяло. И я с ним согласна…Это полный…Безоговорочный…П*****

Стыдно смотреть ему в глаза. Стыдно начать разговор. Кажется, что комнату, за секунду ставшую размером со спичечную коробку, заполнила какая-то неловкая тишина, но это только кажется, потому что Глеб ничуть не стесняется, он просто отходит.

— Ну как первая дрочка? — спрашивает, задыхаясь и усмехаясь, а я незамедлительно вспыхиваю и ударяю его кулаком в грудь. Я явно не это хотела услышать.

— Придурок!

— Если серьезно…Мне круто было, очень круто, — продолжает, подкрадываясь ближе и обнимает. — Но лучше бы было в тебе…Я просто уверен, блядь.

Краснею.

— Обойдешься. Не заслужил, — прерываю его сомнительные нежности и встаю с кровати, оборачиваясь пледом. Он лишь качает головой, а затем натягивает на себя трусы и встаёт с кровати.

— Раз так, пойдём поужинаем хотя бы. Жрать хочу. Сильно, — цедит он, уходя из комнаты, а я тащусь в свою, чтобы переодеться.

Вообще не понимаю, что теперь между нами будет. Может правильнее делать вид, что ничего не произошло? Но опять же как это может быть правильно? Сидеть и смотреть на него после того как глазела и гладила его член мне тоже совсем не улыбается. Так как идти на кухню???

Мучаюсь около получаса, пока в дверь не раздается стук.

— Катююююш…В этом нет ничего постыдного. Выходи, — настаивает он, пока я морщусь, глядя на себя в зеркало.

— Не хочу, — кричу, а он продолжает стучать.

— Выходи, выходи.

— Нет.

— Тогда я дверь выбью. Отойди.

— Не надо.

— Выходи.

— Ладно. Сейчас. Пять минут.

— Жду тебя внизу.

Выдыхаю. Всё равно рано или поздно придётся выйти. Тот ещё бред сидеть здесь как дура в темнице. Решаюсь и спускаюсь на кухню. Глеб сидит за столом и ест…Обычную яичницу….

— Погоди… — вопросительно смотрю на него и, наверное, мои брови уже улетают в космос, а он просто пожимает плечами.

— Ага.

— Сам сделал? Реально? Не стал дёргать кого-то?

— Нет, не стал, — отвечает, растягивая губы. — Я не такой хуёвый как ты думаешь. Садись и ешь уже. Не беси.

Если честно, в душе хочется заржать на этих словах, но я сдерживаюсь. Всё же старался. Сам пожарил, блин, яйца. Хотя я вообще думала, что он не знает, как плита включается. А тут вон оно что получается…С большим удовольствием присаживаюсь рядом и начинаю есть. Раз он не стесняется быть со мной обычным, значит, и мне нечего стесняться…Наверное.

— Кайф, — смеюсь, пока он косится на меня.

— Издеваешься?

— Вовсе нет.

— Ладно.

— А если серьезно, Глеб…Насчёт твоего брата…

— Проехали. Я же сказал. Не напоминай, — грубо осекает он меня и приходится замолчать, хотя я собиралась извиниться. — Поспишь со мной?