Книга Дерзкие. Будешь должна, страница 56 – Катерина Пелевина

— Просто прекрасно, — скрещиваю на груди руки. — Глеб, это кошмар какой-то…Реально.

— Реально? Почему? Потому что я переживаю за твою безопасность?

— Потому что ты сам её и нарушаешь! Эту самую безопасность!

— Мне можно.

— Нет, блин! Нельзя! — выплёвываю. Ушам своим не верю. Оборзевший охреневший мудак!

Глеб усмехается, а потом смотрит на меня.

— Фамилия у тебя, кстати, классная. Трацкая…

— И что?

— Ничего…Нравится. Будешь конечно Адовой. Что поделаешь…

— Вот ещё!

Единственное, что у меня от отца красивое есть, так это фамилия. Но я бы не задумываясь её отдала, чтобы не быть с ним связанной. Никогда он не был мне близким человеком. Никогда. Ещё и прилетало вечно. Что мне, что Серёжке. Но показывать это я не собираюсь.

Стоп…Он что сейчас это вслух сказал? Что я буду Адовой? Чего? Чего?!

Дальше мы оба молчим. На въезде в деревню скатываюсь вниз по креслу, чтобы никто не заметил. Потому что все и сразу начинают глазеть на машину. Ещё бы. Через день уже слухи поползут, что я по бандитским рукам пошла, а отец снова матери что-нибудь сделает…Страшно даже представить, какие сплетни будут хуже.

Застываю. Глеб словно знает куда ехать. Видимо, добыл адрес, поэтому я не встреваю.

Когда доезжаем до нашего маленького дома, я даже не шевелюсь. Знаю, что мне нечего стесняться, но боюсь до смерти реакции мамы на самого Глеба. Боюсь так, что в обморок сейчас упаду. А ему хоть бы хны. За этим ледяным взглядом ничего не прячется. Совсем ничего. Он молча помогает мне выйти и я замираю.

— Ну…Сама пойдешь или ускорения придать?

— Сама, — ворчу себе под нос и вздыхаю.

Не успеваем зайти во двор, как вижу Серёжу. С синяком под глазом и разбитой губой. От этого зрелища слёзы на глаза наворачиваются.

— Привет, а ты здесь как, — подходит он и обнимает меня, а потом взгляд его бегает. От меня до Глеба, от Глеба до машины и обратно ко мне. Объяснений ждёт. А что я скажу?

— Привет, родной. Приехала со знакомым проведать вас. Как вы тут? Что за вид? — касаюсь его лица. — Отец?

Глеб недобро косится на всё это, а Серёжа молчит. Он всегда о таких вещах молчит. Он не стукач и никогда им не был.

— Это Глеб, а это мой брат — Сергей, — знакомлю их, и они пожимают друг другу руки. Интересно наблюдать, как Глеб изучает его. Он, наверное, с детьми-то никогда не общался. — Ладно, идёмте в дом. — зову их, но Глеб пока стоит как вкопанный. Не шевелится. — Что такое? Передумал?

— Нет, — отвечает сразу же. — Постою здесь, выдохнуть надо.

— Ладно, — соглашаюсь, а сама иду в дом.

Мама встречает в огороде. Копошится, баню топит. Не ожидала меня увидеть, но тут же обрадовалась. Спрашиваю, что с Сережей, она говорит, что отец вчера перебрал, и ей, и ему досталось. А мне тошно. Я думала, что это прекратится хоть ненадолго. Учитывая, что его нелюбимая дочь шалава наконец не живёт дома и не позорит его, как он изъяснялся.

Сообщаю маме, что не одна, но прошу не нервничать. Объясняю, что Глеб просто знакомый. И у нас ничего нет. Кажется, она не верит мне, но всё же не стремлюсь сильно переубеждать. Пусть думает, как хочет.

Выхожу, а он как раз вытаскивает всякое из своей машины и тащит это в дом.

— Плазма, x-box, ты серьезно? Нахрена всё это? — спрашиваю озлобленно, а он тупо игнорирует меня и чапает мимо. — Прекрасно, блин.