Книга Дерзкие. Будешь должна, страница 91 – Катерина Пелевина

— Кхм, — кашляет отец, глядя на меня, а потом на маму. — Что ж…Хорошо, что так. А рассказал ли он о пожаре?

Бляяяядь. Ну нахуя?

— Да, рассказал, я в курсе, — выдаёт она спокойным тоном, а я тут же смотрю на неё. В курсе? Соня рассказала, значит? Может она из-за этого так на меня озлобилась? Что не рассказал ей сам?

— Вам бы следовало быть осторожнее. Не боитесь во всё это влезать? — продолжает наседать отец.

— Нет, не боюсь. Мне даже интересно, — выдаёт она, не прекращая этот теннисный турнир. Дух захватывает.

Отец недовольно рассматривает её. А на её лице ничего не дрогнет. Словно она реально знает во что ввязывается. И легко отражает эти запугивания. А вот меня батя уже заебал. Хочется просто поставить шах и мат.

— По факту мы ненадолго заехали, — сообщаю я. — Только предупредить о предстоящей помолвке и всё. — выдаю с запредельно счастливым выражением лица, и буквально все трое в зале начинают жечь во мне дыру.

Катя сдавливает мне руку, я улыбаюсь. Мама вроде как просто удивляется, а отец…В общем отец разве что слюной не брызжет. Злой как бешенная псина. Сжимает в руках нож, которым резал мясо и сверлит своим порицанием. Да срать я хотел на твои желания. И на твою Беату тоже.

Я тут же обхватываю ведьму за руку и тащу к выходу.

— Всё было очень вкусно, мам. Но нам пора.

— До свидания, — бросает Катюха на бегу.

— Глеб! — кричит отец нам в спину. — Глеб, я ещё не закончил!

Я уже не слушаю. Веду свою к машине уверенным шагом, а она вдруг начинает истерично хохотать. Пока доходим до туда её смех превращается в заливистую звуковую волну.

— Что такое?

— Я думала, это у меня плохой отец, — отвечает, пристегивая ремень.

— Твой тоже не ангел. Ты — девочка. С тобой так нельзя.

— А с тобой типа можно?

— Я типа вынесу.

— Хм…Поэтому ты такой дёрганный и раздраженный всё время? Потому что выносишь?

Смотрю на её укоризненный взгляд и по факту даже сказать нечего. Сказала, как отрезала.

Да…Поэтому я почти всегда такой. Но что есть, то есть. Мне уже от этого не избавиться.

— Прости, — выдаёт она следом. — Я не хотела.

— Всё нормально, ведьма. Ты права. Не сахарный, не расклеюсь. Что насчёт переезда родных? Ты ведь скажешь мне, когда будет нужно помочь? — спрашиваю, чтобы отвлечься и отвлечь её. Не хочу больше говорить о своей семье, а особенно о женитьбе, которую уготовил мне любимый батя.

— Скажу конечно…Я же не ты.

— В каком смысле?

— В смысле, что только ты не информируешь меня о своей жизни. Зато о моей знаешь абсолютно всё, — сообщает она, глядя в окно, и я хмурюсь.

— Ты про клуб? Я…Ведьма, я не хотел пугать тебя. Это не потому что я не доверяю или ещё что-то такое. Просто не хотелось, чтобы ты нервничала.

Она молчит, но прожигает меня взглядом.

— Я ощутила себя дурой, узнав это от Сони.

— Мой косяк. Не повторится. Принимай извиняшки.

— Ладно. Принимается.

— Хорошо. Хочешь сходить куда-нибудь?

— Например?

— В ресторан…Кино…Парк? Любое место, какое захочешь. Даже на музей согласен или на «Большой».

— Ты в курсе, что там нельзя трахаться?

— В курсе, — смеюсь, глядя на неё. — И? Думаешь ты мне только во время траха интересна?

— Не знаю. Ты мне скажи.

— Я думал, что уже сказал. И показал не раз. Секс — лишь приятное дополнение, и ничего больше.

— Угу, конечно, — ехидничает она.