Книга Цельсиус, страница 80 – Андрей Гуртовенко

— Дашкевич?

— В десять утра, – очнувшись, сказал я.

— А сейчас у нас сколько?

— Чувствую, что это вопрос с подвохом.

— Так сколько? – кожа на лице РОПа натянулась и посерела.

— Я же вам уже говорил – у меня были дела вне офиса, похоже, наклевывается очень крупный заказчик…

— Что за заказчик?

— ЛеньСпецСМУ.

— И каковы шансы, что они подпишутся? – Борис Сергеевич пропустил мимо ушей брошенную в него шутку, по-моему, довольно смешную.

— Как обычно – шестьдесят на шестьдесят.

— Может, хватит уже паясничать? – РОП сделал паузу, словно в ответ на эту его просьбу я действительно должен был совершить какое-то определенное действие. – Не зря я с самого начала был против того, чтобы брать тебя в отдел. Ты уволен, Дашкевич.

— Как, уже?

— Я абсолютно серьезно сейчас говорю. Твой испытательный срок подходит к концу, продажи у тебя нулевые. Ты не справился.

— Какая чудовищная справедливость. И все равно – я бы на вашем месте не торопился меня увольнять.

— Вот когда будешь на моем месте…

— Но ведь я не о себе беспокоюсь – о вас. Каждый день просыпаюсь утром и думаю: как там Борис Степанович?

— Я Борис Сергеевич.

— Тем более. Разве вы не понимаете, Борис Сергеевич, ведь я талисман вашего отдела. Как можно уволить талисман?

— Дашкевич…

— Нет, правда, Борис Сергеевич, я тоже абсолютно серьезно сейчас говорю. Вот скажите, на сколько выросли продажи отдела с того момента, как я появился?

— Да какая разница, на сколько они выросли, твои-то продажи нулевые! – РОП начинал терять терпение – сам виноват, кто вообще такувольняет сотрудников, детский сад какой-то.

— Эх, Борис Сергеевич, Борис Сергеевич. Правду говорят – нет совести печальнее на свете.

Борис Сергеевич честно попытался осмыслить мою последнюю фразу, не осмыслил и, сухо проинформировав меня о том, что трудовую книжку я могу забрать у эйчаров, вышел из переговорной.

Я выждал пару минут и последовал примеру теперь уже бывшего начальника.

Я чуть было не опоздала. И пробки здесь были ни при чем. Все неожиданно уперлось в выбор платья. Даже странно. Обычно это не занимает у меня много времени. Да и о чем здесь особенно думать? Но в этот раз – нет. Я стояла в гардеробной, перебирала платье за платьем, и все без толку. Проблема казалась чересчур сложной. Почти неразрешимой.

Я понятия не имела, в чем сейчас ходят в театр.

Прошел, наверное, час, прежде чем я определилась. Решила для себя, что стилистически буду ориентироваться на торжественный прием в честь открытия выставки в какой-нибудь галерее. Это сработало, и я смогла наконец отобрать несколько подходящих вариантов. И тут я вспомнила про Никиту. Вспомнила и остановилась. Вот ведь черт. Мне нельзя выглядеть чересчур шикарно. Еще подумает что-нибудь не то. Например, что я придаю нашей встрече значение. Достаточно того, что я вообще с ним встречаюсь. Значит, никаких откровенных нарядов. Никаких вырезов и обнаженных плеч. Я с сожалением отложила в сторону несколько платьев-бюстье и их вариаций. Впрочем, платья с запа́хом тоже придется вычеркнуть. Сдержанность, сдержанность и еще раз сдержанность. Но и в крайности деловых костюмов впадать все же не стоит. Тогда что?

Я отыскала темно-синее платье-футляр, сравнительно новое. Приложила его к себе. Выбрала подходящие под цвет платья туфли на высоком каблуке. Затем надела платье и туфли, покрутилась перед зеркалом – в принципе, неплохо. Грудь полностью скрыта, нет даже намека на декольте. Но линия талии хорошо обозначена и длина вполне комфортна – на уровне коленей, в театре ведь придется сидеть. А вообще – носить, конечно, совершенно нечего.