Книга История моей жизни, страница 130 – Люси Скоур

— Эй. Ты куда ушла? — потребовала Зои, тряся меня за плечи. — Просто жутко, как ты вот так отключаешься.

— Книжные штуки, — сказала я в качестве объяснения. — И прекрати меня толкать. Меня уже столкнули в озеро. Мне не надо падать с трибун на глазах моих избирателей.

— Кто столкнул тебя в озеро, хочешь ли ты, чтобы я выбила из них дерьмо, и почему ты выглядишь такой чертовски счастливой из-за этого?

От необходимости отвечать меня спасло то, что вся толпа коллективно поднялась на ноги.

— Что происходит? — спросила я.

— Церемония открытия, — объяснил Дариус, когда мы встали.

Певчие Птицы Стори-Лейка, одетые в патриотичные футболки, прошагали к трибуне ведущего бинго и исполнили гимн США в версии а капелла. Когда стихла последняя нота, шесть команд повернулись лицом друг к другу и официально поклонились.

Скутер Вакапуна отошёл от остальных Певчих Птиц и поднял микрофон ведущего.

— Добро пожаловать на абсолютное бинго, Лейкеры! — сказал он, и его голос грохотом разнёсся через динамики.

Толпа обезумела. Мы с Зои пожали плечами и присоединились к шумихе.

* * *

— G55, — объявил Скутер в микрофон.

— Тед живой опять, — ответили игроки и со шлепком подняли ладони к лицам, как в «Один дома».

Раздался свисток, и встал один из инспекторов.

— Минус пять очков у Донной Прикормки. Уиллис не использовал обе руки для «Тед живой».

Зрители, похоже, разделились во мнениях.

— А это откуда? — спросила я у Дариуса.

— В 1953 году в Стори-Лейке был житель по имени Тед Бранберри, который однажды рано утром пошёл рыбачить один. Его лодку нашли дрейфующей по озеру, но его самого нигде не было видно. Его посчитали мёртвым. Как оказалось, он инсценировал свою смерть из-за карточного долга и потом нашёлся живым, работал на бэк-вокале у ресторанного певца в Рено.

— Вау, — я пожалела, что не взяла свой блокнот.

— О, вот это будет хорошо! N31, — триумфально прокричал Скутер в микрофон.

— Вставай и беги, — проскандировала толпа в ответ.

Мы изумлённо наблюдали, как сидевшие «игроки» передали свои бинго-маркеры ближайшим товарищам по команде, и тут началась странная эстафетная гонка. Члены команд создавали препятствия, а в некоторых случаях физически сдерживали других бегунов, пока те бежали кругом вокруг импровизированного бинго-зала.

— Давай, Айла! — заорала я, когда дочь Лауры увернулась от рук одного из членов команды «Озеро или Ничто» и обогнула пробку из тел. Её братья блокировали её препятствия, и худенькие как у газели ножки Айлы быстро сокращали расстояние, принося её обратно к матери.

Лаура схватила бинго-маркеры и с витиеватым жестом поставила штамп в карточке.

— Бинго, сучки!

Толпа, шум которой уже достигал того же уровня, что и при тачдауне на Суперкубке, совсем сошла с ума, заглушая Санитарных Инспекторов, дававших оценку её грязному оскорблению. Братья Бишопы (и их отец, который закрыл универмаг, чтобы быть здесь) прыгали и обнимались. На корте для пиклбола — ээ, то есть, на корте для бинго — команда Бишопов праздновала тем, что размахивала футболками над головой.

— Это лучший спорт на свете, — взвыла Зои.

Я приложила ладони ко рту рупором и выла, пока не заболело горло, а Команда Бишопов тем временем получала полноценный салют крышками мусорных баков от Санитарных Инспекторов.