Книга История моей жизни, страница 227 – Люси Скоур

Как и Джим, моя мать не состарилась ни на день с момента нашей последней встречи, на головокружительном бранче и экскурсии по магазинам два года назад. У нас были одинаковые густые тёмные волосы, те же глаза, но всё в ней было более мягким, более деликатным, более... просчитанным.

— Что ты здесь делаешь? С ним?— потребовала я, когда она выпустила меня.

— Не будь такой, Орешек, — сказал Джим в своей очаровательно мальчишеской манере. Это вызывало у меня желание блевануть на его замшевые мокасины.

(Имя Хейзел можно дословно перевести как «фундук» или «лещина», отсюда и орешек, — прим)

— Ну, когда Джим позвонил и сказал, что у тебя какой-то кризис среднего возраста, ты забросила писательство и переехала в глушь, я сказала Ставросу, что с медовым месяцем придётся подождать. Моя девочка нуждается во мне.

— Нет у меня никакого кризиса среднего возраста, и я не перестала писать. Но могу и перестать, когда меня отправят в тюрьму за убийство, — сказала я выразительно в сторону Джима.

— Какие-то проблемы? — потребовал Кэм, присоединяясь к нам.

— Почему бы вам, ребята, не пойти выпить пару бутылочек пива за мой счёт, и не позволить нам поговорить, — предложил Джим, весь такой очаровательный, вытаскивая свой зажим для банкнот.

Кэм взял предложенные сорок долларов, сунул в карман, затем сказал:

— Неа.

Зои подавила смешок.

— Ого, — мама окинула Бишопов одобрительным взглядом. — Представь меня своим друзьям, Хейзел.

Я меньше всего хотела стоять тут в своем вспотевшем поражении и проводить формальные знакомства.

— Мама, это Кэм, Леви и Гейдж. Ребята, это моя мать, которая сейчас должна быть на яхте посреди Средиземного моря.

— Что ж, я внезапно уже не так сильно беспокоюсь за тебя, — сказала мама, протягивая руку Кэму.

— Что ты здесь делаешь, Джим? — потребовала Зои. — Приглядываешь за своими инвестициями?

Джим поднял руки ладонями вверх.

— Давай будем сохранять цивилизованность, Зои.

Она оскалила на него зубы, и теперь пришёл черед Кэма улыбаться.

— Зои. Мне стоило знать, что ты не дашь Хейзел сбежать в одиночку, — сказала мама, притягивая её в принудительное объятие.

— Рада видеть тебя, Рамона, — сказала Зои, сбежав из объятия. — Твоё кольцо выглядит так, будто им можно глаз выколоть. А теперь, какого чёрта ты сделаешь здесь с бывшим мужем твоей дочери после того, как он обманом присвоил себе её работу?

Глаза моей матери прищурились.

— Прошу прощения?

— Да, ээ, Зои, я не то чтобы делилась этой информацией, — сказала я.

Джим нервно усмехнулся.

— Необязательно драматизировать по этому поводу.

Я столько раз слышала эту снисходительную фразу, что она почти стала нашим «саундтреком». Первый раз я услышала её, когда мы с Зои наклюкались дешёвым вином на ужине в честь вручения литературной награды. Он затолкал нас в такси и отправил домой, пока мы его не опозорили. Каждый раз эта фраза пристыживала меня к послушанию. В конце концов, имидж — это основа репутации. И если он женился на женщине гораздо моложе его, он не хотел, чтобы его коллеги считали меня инфантильной и незрелой.

«Что ж, нахер это».

Кэм смотрел на меня, спрашивая разрешения на... Ну, я не знаю, на что именно. Но я подозревала, что это включало в себя агрессию и нешуточные оскорбления. Я покачала головой. Я должна была сама разобраться с этим бардаком, давно пора.