Книга История моей жизни, страница 42 – Люси Скоур

— Вау. В таком очаге можно сжечь человеческое тело, — благоговейно сказала Хейзел.

Я бросил на неё взгляд, и она поморщилась.

— Прости. Я писатель. Не профессиональный убийца.

— Хейзел пишет ромкомы-бестселлеры, — объяснил мне Дариус.

Супер. Женщина-романтик, решительно настроенная пытками загнать каждого свободного парня в брак — это с моей точки зрения ещё хуже, чем звезда реалити-шоу.

— Дымоход не работает, так что там ни огонь не развести, ни труп не сжечь, — сказал я.

— Уверен, Братья Бишопы смогут это исправить, — упорствовал Дариус. — Или вы можете превратить камин в газовый, чтобы не было необходимости беспокоиться о дровах и растопке.

Пока Дариус и Хейзел сравнивали газовые и дровяные камины, я бродил по комнате и пытался отогнать головную боль, которую вызывали у меня эти люди. Полы были поцарапанными и отчаянно нуждались в хорошей шлифовке. Но доходившие до пояса панели из ореховой древесины, которыми были обшиты стены, а также потолочные плинтусы ручной резьбы до сих пор вызывали у меня благоговейный вздох даже под слоем пыли и паутины.

Вопреки тому, что работа над этим проектом никогда не состоится, я не мог не оценить мастерство.

Я щёлкнул выключателем люстры, напоминавшей массивный взрыв хрусталя и золотых листьев, но она не зажглась.

— Люстра сдохла. Наверное, нужно полностью обновить проводку, — самодовольно предупредил я. Ещё одна ложь. Мы сами десять лет назад поменяли тут проводку, и этому светильнику нужны лишь новые лампочки и кто-нибудь с лестницей. Но я ни за что не уступлю Хейзел Ромком Харт, потому что она максимум через месяц соберёт чемоданы и уедет, оставив город и бизнес моей семьи в ещё более худшем состоянии, чем сейчас.

— Ты нарочно пытаешься подпортить мне настроение, Кэм? — спросила Хейзел с другого конца комнаты.

Она выглядела раскрасневшейся и взволнованной, точно у неё только что был лучший секс в её жизни. Образ, который сопровождал эту мысль, был немедленно изгнан из моего мозга. Я устал. Засиделся допоздна над нашим последним отчётом о прибылях и убытках, повелевая цифрам измениться в нашу пользу. Вот в этом и дело. Я устал и позорно долго не утруждался обнажаться перед кем-либо. Вот почему данная конкретная женщина… раздражала меня.

— Это у Кэма такое обрадованное лицо, — пошутил Дариус. — А ещё это его голодное лицо и его счастливое лицо. Он очень экономный в плане выражений лица.

— Как практично, — сказала Хейзел, насмешливо вскинув бровь.

Я наградил её холодным взглядом.

— Позвольте мне показать вам комнату отдыха на другой стороне коридора, — сказал Дариус, почувствовав нарастающую перепалку. — Затем мы заглянем в библиотеку, столовую и кухню.

Все комнаты были в одинаковом состоянии. Покрыты пылью и паутиной, но относительно в хорошей форме. Полы в библиотеке надо полностью заменить из-за какого-то гниения у панорамного окна. От меня не укрылось мечтательное выражение на лице Хейзел, когда она стояла перед альковом из изогнутого стекла.

Это был взгляд, полный любви.

Этого оказалось достаточно, чтобы беглая экскурсия по устаревшей кухне мятного и мандаринового цвета её не отпугнула. Тут до сих пор держался плохой ремонт 1970 года, который в последующие десятилетия худо-бедно латали.

Всё помещение нужно было снести до основания. Но его можно было отреставрировать с уважением к истории. Чёрт, да когда мы с ним закончим, это наверняка будет лучшее помещение во всём доме.