Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 103 – Дана Дейл

— Можешь мне его не возвращать, разрешаю... Это тебе.

Протягивает мне огромный букет белоснежных роз, с таким видом, будто только что спас мир. Аромат мгновенно разливается по крыше, сладкий, терпкий, почти вызывающий. Розы, значит? Я их, между прочим, не люблю. Лилии, вот что я обожаю. Их хрупкость, их гордая тишина... А розы… Колючие, пафосные, слишком правильные. Но сейчас… Сейчас эти цветы с острыми шипами были как нельзя кстати. Потому что я собиралась использовать их не по назначению.

— Ммм… Как они вкусно пахнут, а какие они красивые.

Я приняла букет, и не удержавшись, уткнулась лицом в прохладные лепестки. Аромат был насыщенным, почти пьянящим, с тонкой горчинкой зелени. Сделала шаг ближе, почти вплотную, и снова жадно вдохнула запах этих идеальных бутонов.

Герман, похоже, был вполне доволен собой, по его взгляду это было видно. Я закрыла глаза, позволив себе на секунду раствориться в этом моменте, на губах сама собой появилась тихая, блаженная улыбка. Та, которую невозможно сыграть. Та, что выдаёт всё без слов.

— Тебе нравятся цветы?

Ох, милый, даже не сомневайся. Сейчас они и тебе понравятся...

— Очень.

Жаль, конечно, букет. Он-то ни в чём не виноват. Но увы… На войне как на войне. Я дерзко вскинула подбородок, прищурилась и, не теряя ни секунды, принялась методично лупить этими самыми розами по каждому доступному миллиметру тела Германа. С шипами, между прочим. Пусть почувствует, как пахнет романтика.

— Ай! Ой! Ай! Хватит! Хватит! Ульяш, успокойся!

Шипы безжалостно впивались сквозь тонкую ткань его рубашки, он только и успевал отскакивать, уворачиваться, прикрываться руками. Но я не собиралась останавливаться. Я шла на него, как разъярённый локомотив, с паром из ушей и огнём в глазах. Меня уже было не остановить. Ни словами, ни цветами, ни даже этой его чертовски обаятельной улыбкой.

— Нет, милый, не хватит!

Выпаливаю с нажимом, поднимая букет для очередного удара.

— Знал бы что меня так отфигачат… Ромашек в поле насобирал.

Пробует отшутиться Герман, пятясь назад.

— Это тебе за мой бешеный ритм сердца!

Удар по лопаткам, он вздрагивает и болезненно морщится.

— Ай!

— Это тебе за дрожь по всему телу!

Ещё один, прямо в грудь, звонко, с размахом. Внутри у меня буря. Смесь страха, злости и облегчения, такая, что убила бы. Хлещу его, не жалея, лепестки разлетаются в стороны, кружатся в воздухе, как будто сама крыша стала ареной для безумной, цветочной бойни.

— Ауч! Заканчивай! А то ещё срок за избиение полицейского впаяю, знаешь какая статья?

Ну посмотрите на него, ещё хватает сил шуточки свои дебильные извергать.

— Это тебе за то, что теперь перед всей группой я выгляжу идиоткой!

Я продолжаю лупить, по плечам, по рукам, куда достаю. Герман заливается смехом, уворачивается, пятится, но всё равно попадает под удары. Сцена абсурдная, но я слишком в ярости, чтобы остановиться. И вдруг, резкое движение. Он перехватывает меня за запястье, уверенно, но не грубо, и в следующий миг резко притягивает к себе. Тело в тело. Дыхание сбивается. Смех стихает. И всё вокруг будто замирает.

— Да, всё, всё, хватит! Ульяш, я всё понял, идиотская получилась ситуация.

Когда от букета остались одни жалкие «ножки без рожки», я с раздражением отбросила их в сторону. Дышала тяжело, ртом, как после бега на пределе. Грудь вздымалась, руки дрожали, а в глазах, пламя. Я медленно подняла взгляд на Германа. И если бы взгляд мог жечь, он бы уже стоял в дыму.