Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 129 – Дана Дейл

— И что это было сейчас?

— Блять!

Ругаюсь сквозь зубы. Только сейчас замечаю, узкий осколок стекла впился между пальцами. Кровь тонкой линией струится по коже, но я ничего не чувствую. Боль? Нет. Плевать. Всё равно она, лишь слабое эхо той, что гложет изнутри. Душа саднит, как открытая рана, которую никто не собирается лечить.

— Нормальная такая ревность, кто-то конкретно влип.

— По полной, но сука! Как же бесит, что по каждому его звонку, она срывается и едет к нему.

Чёрт! Наорал на неё в порыве ярости… Обидел. Придурок! Срываю с пальцев осколок чашки, острый, как мои слова. Кровь стекает, я загоняю руку под ледяную струю. Болит бок. Болит всё. Что за чёртова фантомная боль? Она уходит, и порез будто оживает. Пульсирует, будто её отсутствие записалось в мои ткани, как вирус. Как зараза, что проникает под кожу, вползает в вены, поселяется в каждой клетке. Где, мать его, найти противоядие? Или я уже заражён без шанса на выживание…

— Ну, так он же жених.

— Охуенная поддержка с твоей стороны!

Пытаюсь спрятать боль, натянуть маску безразличия, отрепетированную до автоматизма. Что я ей хотел доказать этим спектаклем? Что способен жить без неё, как и она без меня? Только всё испортил.

— А чего ты хотел? Что она бросит его и будет с тобой иногда встречаться, в перерывах между Соней?

— Всё! Закрыли тему!

— Брат, послушай, она мне конечно очень нравится, но у тебя скоро будет ребенок, это не совсем правильно по отношению к Соне. Определись окончательно.

— Знаю я. Но ничего не могу сделать, просто люблю её.

Ho она, раз за разом расхерачивала моё сердце на мелкие осколки. Не понимаю, почему это все называют разбитым сердцем? Полное чувство того, что все кости внутри сломаны.

— Улька тоже любит, это видно. Но, вам не быть вместе... Уже...

Тим сзади, его рука сжимает моё плечо. Я выключаю кран, и всё, что могу, это разнести столешницу кулаками. Грохот. Кровь выстреливает новым потоком. Даже боль не удивляет. Только кажется, если выжму эту рану до конца, может, уйдёт и она. Хотя бы из крови. Хотя бы из вен.

— Харэ себя колечить!

— Малой, не лезь! Нашёлся проповедник сопливый.

— Как она вообще у тебя оказалась?

Тим молча протягивает полотенце. Беру, не глядя. Наматываю на руку, затягивая тугую повязку до онемения. Сажусь прямо на холодный пол, спиной упираясь в шкафы. Плитка давит, дерево под лопатками скрипит. Всё как в киношной сцене, где персонаж сломался, но продолжает делать вид, что дышит. В голове, пусто. Только глухое жжение в пальцах и стук крови в висках напоминают, что тело ещё здесь. Остальное, где-то там, где её нет.

— Ночью в драбадан приехала, в рупор орала на весь двор.

— Где только взяла его ночью?

— Знаешь, как-то не успел спросить, не до этого нам было.

— Ну да, ночью-то, разговоры вести, ишь я чего удумал. Лучше же потрахаться, причём, очевидно что всю ночь, а на утро прогнать ту, без которой подыхаешь, как надоедливую шлюху.

Тим садится рядом на пол. Между нами царит немая тишина. А потом и вовсе, малой лупит меня по затылку. Пиздец!

Сижу в ахере, нихера не соображаю, за что только что отхватил?!

— Охуел?!

Ответно, кулаком прохожусь по его плечу.

— Гандон ты агрессивный, братец!

Когда я переступила порог дома, всё внутри уже горело, не от страсти, а от того клокочущего чувства, что так часто путают с освобождением. На автомате двинулась в ванную, смыть остатки вчерашнего, стереть с лица непрошеное тепло, вернуть себе хоть видимость контроля. Щёки пылали, сердце грохотало. В зеркале, знакомая усталость и злость. Ехать в аэропорт? Да, нужно. Решение было принято не разумом, а болью. После Германа, его вспышки, его нелогичных реакций, этого нелепого чувства, будто я, просто эпизод в его хаотичном романе, и что вытекло из этого? Я решила дать шанс Игорю. Потому что если у Германа есть невеста, жизнь, дом, планы, то я что, должна быть его альтернативой? Нет. Уж лучше любовь, пусть не такая бешеная, но спокойная. С Игорем. Он ждёт. Он прилетает. А я попробую быть счастливой. Даже если не до конца. Даже если сердце всё ещё стучит в ритме имени, которое стараюсь забыть.