Книга Я тебя сломаю, страница 127 – Анастасия Князева

Молчит. Знает, зачем пришел и все равно тянет.

— Говори, — давлю взглядом. Второй раз в жизни вижу, как она бледнеет. Возможно в другой ситуации мне даже было бы жаль девчонку. Но не сегодня. Сейчас мне хочется одного — правды. — Я ведь все равно узнаю. Что ты сделала?

Сглатывает.

Вижу, как нервно дергается жилка на шее. Она на мгновение прикрывает глаза, пряча от меня свои эмоции. Меньше секунды. Ровно столько нужно, чтобы вернуть ту сильную, уверенную в себе Дану, к которой привыкли все.

Ставит остывающий стакан на стол и нервно сжимает пальцы в кулак. Опомнившись, разжимает вновь. Отходит в сторону и, скрестив на груди руки, прислоняется к кухонному островку. Она всегда так делает, когда волнуется — ищет физическую опору. Все, что может дать ощущение стабильности.

Несколько мгновений проносятся в напряженном ожидании. Она не двигается. Я не спускаю с нее глаз.

— Ты не должен был с ней связываться, — произносит отрешенно, будто обращаясь к себе. — Я говорила, это ничем хорошим не кончится… Странно, что в итоге пострадала только моя гордость, — усмехается грустно и отводит взгляд в сторону.

Только сейчас замечаю, что окна на кухне панорамные. Она смотрит вперед. На город, который отсюда кажется крохотной компьютерной симуляцией. Еще одной декорацией в этой запутанной многоходовке. Сколько их? Кажется, я начинаю понимать.

— Я просто хотела, чтобы ты понял, каково это, когда тебя используют, — ее рот дергается в судороге. Очередная попытка улыбнуться проваливается с треском. Дана вздыхает. — Как это больно… Тебе больно, Гараев? Ответь, у такого бесчувственного чудовища, как ты, есть сердце?

— Дан, брось это, — морщусь неприятно. — Тебе не идет.

— Конечно, — вспыхивает как спичка. — Мне идет только роль покорной куклы. Со мной можно только спать. Я же не Арина!

Имя Олененка из уст этой женщины действует на меня, как красная тряпка на быка.

— Дана! — рявкаю на нее. — Не смей.

И снова где-то внутри натягивается и рвется тонкая струна. Очередная. Душа загибается. Инстинктивно разминаю мышцы шеи, но дистанцию не нарушаю. Знаю — один неверный шаг, и все, я за себя не отвечаю.

Она тоже знает. Видит это по моему лицу. Читает в глазах. И все равно, как долбаный смертник, гнет свою шарманку. Не затыкается.

— Я не достойна, чтобы на мне жениться! Зато ей ты предложение сделал, с семьей познакомил… А чем я хуже?! Я ведь все для тебя делала, Гараев! Шлюхой была, помощницей, секретаршей. Я подстроила свою жизнь под тебя, а ты… выкинул меня, как ненужную вещь. Но ты все равно не сможешь на ней жениться, — смеется. Громко. С надрывом. На грани истерики.

Не выдерживаю. Шаг, и я уже рядом. Стискиваю хрупкие плечи, трясу.

— Приди в себя! Я ведь по-человечески спрашиваю, просто ответь — где она? Куда вы ее дели? Говори!

Пальцами буквально до костей впиваюсь. Где-то на задворках сознания разум подает слабый голос. Сплевываю ругательство и отпускаю. Отступаю на шаг.

Вдох-выдох, Гараев. Вдох… выдох. Ты с женщинами не воюешь. Вспомни. Это не в твоих правилах…

Помогает. Постепенно, желание убивать идет на спад, мозг возвращается к заводским установкам и сквозь завесу в башке я вдруг снова улавливаю голос Даны.

— Никуда, — признается нехотя. Поднимает голову, и на мгновение мне кажется, что это другой человек. Слабый. Выгоревший… Пустой. Она продолжает: — Твоя Арина в целости и сохранности там же, где и была. Ее никто не трогал. Ее даже никуда не забирали. Представляешь? Это была игра, Мирный! С первой же секунды и до конца. Я была в клинике, когда ты привез ее туда. Жала в соседнем отделении, чтобы рассказать о наших отношениях. Я должна была сделать так, чтобы она в тебе разочаровалась, незаметно подсунуть снотворное и вывезти ее из клиники. Но даже тут Арина умудрилась все изгадить — вспомнила, кто ты такой и сбежала. Благо, мы уже знали, куда она пойдет. Алина ждала ее у дома. Вырубила сестру и осталась ждать тебя. Что было дальше — ты знаешь.