Книга Я тебя сломаю, страница 57 – Анастасия Князева

Я ничего не могу сделать.

Ничего…

— Ты думаешь, я тебе поверю? — он вытаскивает из кармана нож и подносит его к моему лицу. Проводит лезвием вдоль уха, и я чувствую, как что-то теплое сползает по моей щеке. — Говори, где ноут, шмара?! Говори, пока я тебя не убил!

Из горла вырывается лишь протяжный вой.

Сжимаю глаза в ожидании неизбежного. Мысленно прощаюсь с жизнь.

Сейчас все закончится…

Но вдруг, вместо удара ножом, с улицы доносится вой сирен. Тяжесть со спины пропадает. Легкие наполняются воздухом, не справляются с таким количеством кислорода, и я начинаю громко кашлять.

Мужчины громко чертыхаются. Я слышу топот ног — они подбегают к окнам, чтобы проверить, что там происходит.

На несколько секунд в квартире наступает зловещая тишина.

— Говорил же, не надо шуметь, — чертыхается первый голос. — Соседи ментов вызвали. Надо валить отсюда.

— Свалим, — скалится второй. — Но сначала я закончу с ней.

И, сорвав со стола салфетку, завязывает мне рот.

— Куда ты там бежала? В ванную?

Он подхватывает меня на руки, заносит в комнату и бросает на дно ванны. До меня вдруг доходит, что он собирается делать.

Пытаюсь закричать. Брыкаюсь. Дергаюсь пойманной рыбкой.

Он только ржет.

— Что ты делаешь?!

— Она все равно не хочет говорить. Ноут мы так и так найдем. Рано или поздно его все равно включат, а эту суку надо наказать, — говорит мой палач и, зафиксировав ноги стяжкой, открывает холодную воду.

Я взвизгиваю. Пытаюсь отползти от мощной, бьющей по голове, струи.

Мне даже удается приподняться на локтях, но один несильный удар в бок все ломает.

Я падаю, ударяясь виском о борт ванны. Глаза закатываются, и вся боль внезапно исчезает. Тело обмякает. Я теряю сознание.

— Привет от Григория Маратовича, — последнее, что улавливает мое уплывающее сознание.

Мирон

Мысли тягучие, липкие, как темный мед, не отпускают. Тело, хоть и обессиленное после продолжительного секс-марафона с Даной, все же напряжено до предела. Лежу, уставившись в потолок. Считаю секунды.

С трудом заставляю мозг отключиться. Вырубаюсь, но и во сне она не дает мне покоя.

Образы расплываются: вот передо мной обнаженная кожа Даны, ее томный взгляд, шепот, ласкающий слух. Тепло тела под боком. Но как бы я ни старался сосредоточиться на ее прикосновениях, в голове пульсируют воспоминания о другой.

Мне снится она…

Запретная… Неверная.

Она не отпускает.

Ее взгляд, способный растопить любой, даже самый толстый, лед. Улыбка, от вида которой мое сердце сжимается от тоски. Обманщица, из-за которой Марк чуть не погиб. А я… я все еще тону в невинных глазах…

Настойчивый стук в дверь развеивает сладкий дурман. Такой нетерпеливый, такой яростный, будто кто-то снаружи пытается достучаться до ада.

— Мирон… Что случилось? — спрашивает Дана, садясь на кровати.

Даже не смотрю в ее сторону.

— Не знаю, — отвечаю, натягивая на джинсы. — Спи.

Спускаюсь вниз и открываю.

На пороге стоит Рустам. Лицо перекошено. Глаза горят безумием. Грудь вздымается, словно он бежал за мной как минимум из соседнего города.

— Арина…

Одно имя, и меня сковывает яростью. Пальцы собираются в кулак.

— Что?! — рычу медведем, вылетая на лестничную клетку.

— В больнице. Поехали скорее!

Дальше — все в тумане. Не помню, как одеваюсь и, хлопнув дверью, несусь к машине. В груди клокочет. Рвется. Холод сковывает каждый мускул. Я не могу дышать.