Книга Развод: Я и мое счастье, страница 102 – Евгения Кец

— Оленька, — ласково говорит женщина, — а ты пойдёшь спать?

— Я уберу всё со стола и приду, — стараюсь улыбнуться, решимости в моём желании всё рассказать Кириллу поубавилось, надо немного времени, чтобы опять настроиться на нужный лад.

— Давай помогу.

— Я сам, — улыбается Кирилл, а его интонация говорит, что никаких возражений мужчина не примет.

Чуть не вжимаю голову в плечи от его голоса. Арина поглядывает на меня, слегка щурится, но, натянув не менее фальшивую улыбку, чем Лада, тоже уходит. Такое впечатление, будто только одна я не в курсе того, что происходит.

Пока Кирилл убирает остатки торта в холодильник, я принимаюсь мыть кружки, бормоча про себя мольбы, чтобы разговор не продолжился прямо сейчас, мне бы передышку после незапланированного «праздника».

— Так, что ты хотела мне сказать? — по бокам от меня ложатся руки Кирилла, а он сам припирает меня к кухонному гарнитуру. — Мы одни и можем продолжить наш разговор, — шепчет мне на ухо, а я ловлю себя на мысли, что сейчас с большим удовольствием прыгнула бы к нему в постель, чем продолжила наш разговор.

Лёгкое касание языка к моей шее напрочь отбивает желание как мыть посуду, так и разговаривать. Борюсь с собой, но частое дыхание выдаёт меня с головой и судя по смешкам Кирилла, он прекрасно понимает, что я возбуждена.

— Скажи мне, — шепчет на ухо, — чего ты сейчас хочешь?

№ 24.2

— Ты обещал, что в твоём доме ничего не будет, — собравшись с силами, шепчу в ответ.

— Смотрю, ты так и жаждешь, чтобы я сошёл с ума, — Кир прижимается ко мне всем телом, давая понять, что он возбуждён не меньше моего. — Почему убегаешь от меня? Я же не идиот и вижу, ты хочешь меня не меньше, чем я тебя.

— Есть одно обстоятельство, которое осложняет наши возможные отношения, — снова приступаю к мытью посуды, иначе нервы сдадут.

— Ты же не девственница, чтобы бояться мужчину, — усмехается Кирилл.

— Что за чушь, — бросаю блюдце, чуть не расквасив его о раковину. — Нет, конечно, — разворачиваюсь к Кириллу лицом. — Какое это вообще имеет отношение к нашему разговору?

— Никакого, — усмехается мужчина, — просто это единственное, что могло бы объяснить тот факт, что ты упорно оттягиваешь момент нашей близости.

— Есть куда более серьёзные вещи, — шиплю в ответ.

— Нет ничего, что могло бы нам помешать.

Кир смотрит в мои глаза, что я понимаю — его ничто и не остановит. Вопрос лишь в том, хочу ли я, чтобы он останавливался?

Молниеносный поцелуй, а через три секунды я уже болтаюсь на плече Кирилла. Он закрывает воду и идёт в свою спальню. Я же могу лишь причитать:

— Кирилл, это неправильно! Так нельзя, — но он не реагирует. — Ты обещал, — настаиваю на своём.

— Хочешь Ладу разбудить? — тихо спрашивает.

— Нет, — пищу, продолжая висеть на плече, и наблюдать, как мы поднимаемся по ступенькам.

— Вот и всё.

Кирилл заходит в свою спальню и поворачивает щеколду. Плюх... и я уже лежу на большой кровати с огромным, мягким одеялом.

— Я не хочу, — надуваю щёки, которые по ощущениям, пылают огнём.

— Это неправда, — нависает надо мной Кирилл.

— Ну и что, — выпаливаю ему в губы и хмурюсь, — это неправильно.

— Ты меня поражаешь. Что неправильного в том, что двое свободных людей, явно желающих друг друга, удовлетворят эти самые желания?

— Это очень долгий разговор, и, боюсь, после него ты сильно изменишь своё мнение обо мне, — выдыхаю и задираю голову, чтобы проморгаться от нахлынувших слёз.