Книга После развода. Муж бывшим не бывает, страница 4 – Анна Томченко

Я закачала головой.

— Прости, — выдохнула я.

— За что? — Хрипло уточнил Глеб, и я отшатнулась, сделала шаг к выходу из кухни.

Не видела ничего перед собой, слезы обжигали глаза. Мне как будто перца насыпали на слизистую.

— За все. — призналась я, не видя смысла дальше разговаривать.

— Куда это ты пошла? — Бросил мне вдогонку Глеб.

— Вещи соберу. — Честно ответила я. Хотя до этого разговора не представляла, что нам делать.

— Какие, твою мать, вещи? О чем ты сейчас? — Глеб сделал несколько шагов за мной, перехватил меня, дёрнул к себе и развернул. — Ты что сейчас придумываешь, какие вещи, Лика?

— На развод подать надо. — Онемевшими губами прошептала я и сама напугалась.

— Какой развод? — Хохотнул Глеб, отшатываясь от меня, как от чумной. — Лика, очнись, баба в сорок пять ‚ это, по-твоему, самый ходовой товар? Ты что думаешь развелась со мной, и у тебя там мужики штабелями поукладывались? Лик, окстись, какой развод? Мы с тобой хренову тучу лет вместе. Ты что, думаешь, что появление какой-то девки и ребёнка сейчас заставит меня пересмотреть свои жизненные ориентиры?

— Я не буду с тобой жить. — призналась я. Хотя у самой в голове звенели молоточки, норовя свести меня с ума.

— А с кем ты будешь жить? Ты на что надеешься? Баба в сорок пять ягодка опять?

Лика это только в пословицах такое дерьмо говорят. По факту…

— По факту я не буду с тобой жить, не надо, я не буду.

Глеб отшатнулся от меня, запрокинул голову и зло хохотнул.

— Хорошо, не живи. Давай, иди, ищи себе нового мужа. Как найдёшь, на свадьбу пригласи! А я тебе, так и быть, потом своё приглашение пришлю, свидетельницей.

Слова саданули под дых и я не понимая и не узнавая человека, с которым прожила большую часть своей жизни прикрыла глаза.

Вспомнила все с первого дня как все у нас было.

И как работали вместе, и как с ума сходила, когда родились дети.

Я же молодая была девятнадцать лет. Глупая как не знаю кто, а у меня вместо одного ребёнка сразу двое родились. Я вообще первый год из жизни детей я не помню, потому что это было ещё тем адищем.

Денег ни черта не было. И в съёмной квартире стиральная машинка была малютка, не автомат, нет. А Глеб приходил с работы запаханный. Он тогда ещё не был тем человеком, который сейчас рядом со мной. Он был простым инженером на авиационном заводе. Это только уже сильно потом он и открыл свою фирму подрядную. А тогда он работал наравне со всеми, приходил, сбрасывал с себя рабочую форму, которая насквозь была пропитана ароматом железа и пота. А у меня двое детей, машинка эта малютка не прекращала стирать.

И его форму надо было стирать.

Я закрывалась в ванной, чтобы только в тишине в какой-то побыть. Развешивала пелёнки по сушилке. А он с детьми сидел.

Тяжело было, а когда стало легко оказалось, что у него вторая молодость.

Девица красивенькая. Не уставшая. Не замученная.

Она-то не знала, как это пелёнки в малютке стирать. Ей он, наверное, и квартиру нормальную снимал, и все у неё было.

От этих мыслей меня ещё сильнее затапливала горечь.

Дрожащими пальцами собирала документы, вещи. Скидывала все в один чемодан, а когда появилась в зале, то снова услышала насмешки.

— Господи, Лика, я тебя умоляю, что ты собралась кому доказывать?

— Никому и ничего. — Произнесла я. И вытолкала чемодан к входной двери. — Детям ничего не говори, сама скажу. — выдавила я, потому что действительно мне надо было говорить. У сына жена беременная на шестом месяце. Дочка с двумя детьми.