Книга После развода. Муж бывшим не бывает, страница 76 – Анна Томченко

Козлина хреновая.

Машина остановилась у подъезда, и нас уже ожидали несколько мужчин в штатском.

— Добрый день, Глеб Викторович, Павел. — Протянул мужчина и вздохнул, — Что, идемте пообщаемся.

Я кивнул. Компания подобралась не сильно большая и поэтому, кода мы остановились возле дверей, следак обратился официальным и казённым тоном:

Добрый вечер. Лейтенант юстиции Прохоров, можем поговорить? И корочкой взмахнул.

Дверь тут же открылась.

Рома застыл в нелепой растерянной позе, намекая на то, что он не понимает, о чем может идти разговор. Следак качнувшись вперёд, перехватил его под локоть и тут же двинулся в сторону выхода из прихожей.

Какого хрена? — Рявкнул Рома, но следом зашёл я.

— А вот такого Ромуль. — Произнёс я вздыхая. — Ты же что думал, руки свои будешь распускать? И приёмы бокса на моей дочери отрабатывает, да?

По лицу Ромы скользнуло столько паники, что я даже не удивился.

— Конечно, с девчонкой драться, каждый молодец!

— Папа... — Хрипло выдохнул Роман.

А я, закатив глаза, произнёс:

— Глеб Викторович. Глеб Викторович теперь.

Не разуваясь я двинулся в сторону детских и в этот момент Рому завели в кухню.

Закрыли, заперли двери, а я пройдя до спальни открыл дверь и наткнулся на няньку.

Она стала что-то объяснять, но я взмахнул рукой и присев на корточки, выдохнул:

— Ребят, поехали к маме.

Лика

Я смотрела на Кристину и понимала: она сломалась. Она треснула, как стальной прут. Да, возможно, сейчас эти жестяные осколки вопьются в морду Ромику.

Но она сломалась.

Она глядела на то, как дети плачут без неё, и не могла ничего с собой поделать. Я ходила на цыпочках вокруг дочери.

Детская боль всегда переживается матерью в усиленном режиме. Это мой ребёнок, моя кровь. Господи, да я сама завтра поеду и Рому распну прям там в кабинете. Ну, в конце концов, у меня хороший юрист. Можем подключить его и вынудить Рому действовать согласно закону. Никто не оставит маленьких детей с отцом, тупо из-за того, что маленьким детям нужна мать, няньки её не заменят.

— Я пойду поднимусь в спальню, — выдохнула Кристина, и у меня сердце сжалось.

Мне казалось, что она поднимется в спальню, откроет балконную дверь, спустится по девичьему винограду, сядет в машину и уедет.

Потому что там её дети.

Потому что её сломали.

Но я поспешно кивнула и отвела глаза.

Кристина тоже не собиралась идти на контакт.

Время текло слишком медленно.

И я прислушивалась к шорохам засыпающего дома, я боялась услышать, что щёлкнула задвижка или провернулся ключ в замочной скважине, я очень этого боялась.

И, сидя уже у себя в спальне, я с удвоенной силой старалась разобрать все звуки, которые были вокруг.

Сигналка.

Паника взметнулась в душе и саданула по голове.

Я резко соскочила с постели.

Сигналка!

Ее отключили.

Выскочив из спальни, я побежала вниз.

И террасная стена, которая шла вдоль кухни и зала, осветилась бликами фар.

Нет, нет, нет, нет.

Что могло произойти?

Я быстро запахнула на себе халат, потуже затянула его, долетела до двери и не успела её открыть. Потому что позвонили.

Дрожащими руками я, даже не глянув в домофон, просто повернула все замки и увидела…

Глеба.

На руках он держал внуков, Лера доверчиво прижималась к деду, положив голову ему на плечо.

Дети были в пижамах.

У меня затряслись губы.