Книга Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка, страница 27 – Альма Смит

Потом она села за ноутбук. Не к урокам по программам. Она открыла браузер и начала искать: «Как оформить ИП», «Налоги для самозанятых», «Портфолио дизайнера интерьеров». Она просматривала сайты коллег, цены, изучала рынок. Страх от звонка адвокатов превращался в холодную, целенаправленную энергию. Он хочет войны на бумагах? Хорошо. Но у меня теперь будет своя территория. Свое дело. Своя позиция.

Она достала свой старый фотоаппарат, зарядила аккумулятор. Завтра она будет фотографировать процесс. Каждый этап. Это войдет в ее портфолио. Пусть сырое, пусть первое. Но ее.

Перед сном она подошла к окну. Город сверкал, равнодушный и огромный. Всего несколько недель назад она стояла здесь, разбитая, выжженная изнутри. Сейчас внутри было по-прежнему больно, но появилась ось. Точка опоры. Не человек, не мужчина, не прошлое. Дело. Навык. Комната, которая «дышала по-другому». И странный, циничный союз с женщиной, которая была зеркалом её возможного будущего, но стала неожиданным спонсором её настоящего.

Она погасила свет. Завтра предстояло выбирать ткани. Бордовый вельвет или шерсть цвета хаки? Решение казалось невероятно важным. И в этой важности простого выбора была вся хрупкая, нарастающая радость возвращения к себе. К той самой Зое, которая могла не только выживать, но и создавать. Пусть пока только диван в комнате бывшей тещи своего бывшего мужа. Но с этого дивана, как с плацдарма, можно было разглядеть контуры новой жизни.

Ткани. Казалось бы, что может быть проще? Но когда перед тобой двадцать три образца оттенков шерсти, льна, хлопка и вельвета, решение принимает масштабы стратегического выбора. Зоя стояла посреди гостиной Людмилы Петровны, разложив на огромном диване лоскуты, и чувствовала, как голова идет кругом. Одни казались слишком холодными, другие — кричаще яркими, третьи — унылыми.

— Вы топчетесь на месте, — раздался голос сзади. Людмила Петровна наблюдала за ней, опершись на трость. — Выбираете не для себя. Выбираете для комнаты. Для света, который в нее падает, для фактуры стен. И для того, чтобы ткань прожила долго, а не полиняла через год.

— Я знаю, — с досадой сказала Зоя. — Но здесь нет того цвета, который я вижу.

— А какой вы видите?

— Теплый. Не коричневый, не серый. Что-то между. Как… кора пробкового дуба. Или… влажная глина.

— Сложная задача, — констатировала хозяйка, но в ее тоне не было насмешки, скорее, вызов. — Значит, ищем дальше. Второй каталог, на нижней полке. Итальянские производители.

Зоя нашла папку, тяжелую, пахнущую дорогой бумагой. И среди десятков образцов наконец нашла его. Ткань, цвет которой не имел простого названия. Это был сложный микс теплого серого с подтоном терракоты. Материал — шерсть с шелком, приятный на ощупь, благородный, немаркий.

— Вот этот, — уверенно сказала она, протягивая образец Людмиле Петровне.

Та взяла лоскут, подошла к окну, посмотрела при разном свете.

— Подходит. Дорого.

— Но оно того стоит. Это надолго.

— Аргументировано. Заказывайте.

Это маленькое «победа» — нахождение идеального оттенка — дала Зое заряд энергии. Работа закипела с новой силой. Мастера смонтировали полки из светлого дуба, встроили точечные светильники, повесили на окно простые, но элегантные рулонные штопы цвета слоновой кости. Комната постепенно обретала душу.