Книга Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка, страница 40 – Альма Смит

Он попросил Зою ещё раз, максимально подробно, рассказать всё об «Алисе Семёновой»: как познакомились, все детали общения, как выглядела, что говорила, куда уходила, любые мелочи. Зоя, заставляя себя сосредоточиться, прошлась по всему с начала до конца. Артем записывал, изредка уточняя: «А телефон у неё какой? Звонки или сообщения? Наличные были новыми или потрёпанными? Говорила что-то о работе, общих знакомых?»

— Она сказала, что работает в event-агентстве, — вспомнила Зоя. — Но название не назвала. Говорила очень быстро, будто заученный текст.

— Хорошо. И номер телефона, с которого она звонила, уже не активен, как я понял?

— Да, отключён через день после нашей последней встречи.

— Стандартно. Адрес квартиры, которую вы оформляли, — он реальный?

— Да, новостройка в Бутово. Квартира действительно принадлежит некой Алисе Семёновой, по данным из Росреестра. Но явно куплена на подставное лицо или оформлена недавно.

Артем кивнул, делая пометки.

— Это сложнее, но тоже решаемо. Нужно копнуть цепочку оформления. Часто такие квартиры покупаются через фирмы-однодневки или на физлиц, которые об этом и не подозревают. Ищем связь с интересами вашего бывшего мужа. — Он перевел взгляд на Людмилу Петровну. — Вы говорили о финансовых нестыковках в его бизнесе. Чем конкретнее информация, тем лучше.

Людмила Петровна открыла свою папку.

— У меня здесь не документы, а скорее, ориентиры. Его основная компания — «Терехов Консалтинг» — показывает стабильную, но невысокую прибыль. Однако у него есть несколько офшорных схем, через которые проходят крупные суммы. Один мой знакомый, отставной аудитор, намекнул на контракты с государственными структурами, заключённые по завышенным ценам через подрядчиков-посредников. Имена посредников вот. — Она передала Артему листок. — И есть ещё один нюанс. Он активно скупает проблемные долги мелких строительных фирм. Затем эти фирмы банкротятся, а активы (часто — недостроенные объекты или земля) переходят к подконтрольным ему структурам за бесценок. Метод грубый, но работает, пока нет жалоб от конкурентов или обманутых дольщиков.

Артем внимательно изучал записи.

— Это уже серьёзно. Особенно если есть связь с госзаказом. Налоговая и ФСБ любят такие истории. Но нужно железное доказательство. Хотя бы одно. Счет, договор, платёжное поручение с его подписью или подписью его доверенного лица. Без этого — только слухи.

— Я понимаю, — сказала Людмила Петровна. — Но где его взять? Он не дурак, бумаги не разбрасывает.

— Есть другие пути, — задумчиво сказал Артем. — Недостроенные объекты… Там всегда есть недовольные: обманутые дольщики, субподрядчики, которым не заплатили. Кто-то из них может что-то знать или хранить документы. Нужно идти от периферии к центру. И параллельно копать на «Алису». Часто такие подставы делают через одни и те же конторы. Могут быть связи.

Он договорился о следующей встрече через неделю и удалился, оставив после себя ощущение неспешной, но неотвратимой работы механизма. Зое стало чуть легче, но тяжесть на душе не уходила. Предстоящий суд, необходимость оправдываться, тратить последние деньги и силы на эту грязную войну — всё это давило невыносимо.

Вернувшись домой, она обнаружила в почтовом ящике официальное письмо из арбитражного суда. Иск от «Алисы Семёновой» принят к производству. Сумма исковых требований — возмещение ущерба, компенсация морального вреда и судебные издержки — была астрономической. Такая, что в случае проигрыша ей пришлось бы продавать квартиру. Это была не просто атака — это была попытка полного уничтожения.