Книга Запретный плод. Невеста в залоге, страница 51 – Альма Смит

Он кивнул.

— Я передам. Но есть еще одна вещь. От себя.

Я вытерла лицо рукавом, смотря на него с ненавистью и отчаянием.

— Ты сильная. Сильнее, чем он думает. И сильнее, чем ты сама думаешь. Но гордость — плохой советчик на дне. Она не греет и не кормит. — Он наклонился, собрал разлетевшиеся купюры, аккуратно сложил их обратно в сумку. — Подумай. Не сейчас. Когда остынешь. Здесь есть моя визитка. Если передумаешь — позвони. Деньги будут лежать там же. Месяц. Потом он, скорее всего, забудет. И такой шанс больше не повторится.

Он положил на приборную панель простую белую карточку с номером. Потом завел машину.

— Отвезу тебя обратно.

Мы ехали обратно в полном молчании. Я смотрела в окно, и слезы теперь текли тихо, сами собой, вымывая из меня остатки злости, оставляя только пустоту и безнадежную усталость. Он был прав. Я была идиоткой. Я только что вышвырнула целое состояние, которое могло изменить все. Из гордости. Из желания хоть в чем-то его, Виктора, победить. Но какая это победа? Продолжать мыть полы? Это было поражение. Самое жалкое и окончательное.

Он остановил машину у моего дома.

— Прощай, Алиса.

Я вышла, не прощаясь. Дверь закрылась, и машина медленно тронулась, растворившись в серых сумерках.

Я поднялась в свою комнату, заперлась, села на кровать. Истерика прошла. Осталась только сосущая пустота под ложечкой и странное, щемящее чувство… чего? Ностальгии? По тому адскому, но яркому миру, где меня хотя бы замечали? Где я была чьим-то «проектом», чьей-то «ошибкой», чьей-то «страстью»? Здесь же я была никем. Призраком.

Я посмотрела на свои красные, потрескавшиеся руки. Я думала о пачках денег в той сумке. О другой жизни, которая была так близко. Достаточно было протянуть руку. Но протянуть руку — значило признать его правоту. Признать, что он все рассчитал правильно. Что я — всего лишь бедная девушка, которую можно купить, сломать, а потом откупиться. Что все его уроки, вся эта боль, это падение — всего лишь дорогостоящий эксперимент, счет за который он был готов оплатить.

Нет. Я не возьму эти деньги. Даже если мне придется сгнить здесь. Это будет моя, крошечная и никчемная, но победа. Последнее, что у меня осталось. Мое право сказать «нет».

Я легла на кровать, уставившись в потолок. В голове звучали его слова, слова Игоря: «Он отвечает за тех, кто оказался в зоне его влияния». Значит, я все еще в этой зоне. Даже здесь, на дне. Он не отпустил. Он просто наблюдал издалека. А теперь решил вмешаться. Почему? Совесть? Чувство собственности? Или что-то еще?

Я не знала. И, возможно, никогда не узнаю. Но одно я знала точно: наша история не закончилась в ту ночь, когда он сказал «исчезни». Она просто перешла в новую фазу. Фазу молчаливого наблюдения и этих… подачек, от которых я с рычанием отворачивалась.

За окном стемнело окончательно. В комнате стало холодно. Я натянула на себя старое, тонкое одеяло. Завтра снова смена. Снова гора грязной посуды, хамоватые клиенты, запах хлорки. Моя реальность. Моя свобода. Мое наказание.

Я зажмурилась, пытаясь загнать обратно предательские мысли о тепле, сытости и безопасности, которые символизировала та кожаная сумка. Я должна была быть сильной. Он научил меня этому. И теперь я использовала эту силу против него. Чтобы отказаться от его милости. Чтобы продолжать страдать. В этом был извращенный смысл.