Книга Точка невозврата, страница 23 – Альма Смит

Она всегда стояла на дальней полке, и Сергей не раз предлагал её выбросить.

«Не комильфо», — говорил он.

Анна взяла вазу в руки, ощутила шершавость стекла, провела пальцем по трещинке. И вдруг поняла, что это — её. Ей нравилась эта ваза.

Ей нравилась её история, её неидеальность. Она отнесла вазу на кухню, тщательно вымыла и поставила на середину стола. Пустая. Просто так. Потому что она этого хотела.

Это был маленький, почти ничтожный акт бунта. Бунта против его вкуса, его оценок, его «комильфо». И с этого момента процесс пошёл быстрее.

Она переставила мебель. Сдвинула тяжелый кожаный диван, который он так любил, к стене, освободив центр комнаты. Занавесила его лёгким светлым покрывалом.

Принесла из своей спальни маленькое кресло у окна и торшер. Создала себе уголок для чтения, которого у неё никогда не было, потому что «в гостиной должно быть просторно для гостей».

Гостей. Которые приходили к нему. С которыми он говорил о работе, о политике, о своих успехах. А она в это время готовила закуски на кухне.

Она зашла в его кабинет. Его святая святых. Его запах здесь всё ещё витал в воздухе, как призрак. Она распахнула окно, впуская влажный свежий воздух с дождём.

Потом подошла к огромному дубовому столу. Он был слишком велик для неё, слишком мощен. Символ его власти в доме.

Она упёрлась в него плечом и сдвинула с места. Немного. Всего на несколько сантиметров. Потом ещё. И ещё. Она двигала его, пыхтя от натуги, пока он не встал боком к окну, освобождая пространство для маленького столика с её ноутбуком.

Потом она села на пол, прислонившись спиной к сдвинутому столу, и смотрела на преобразившуюся комнату. Руки дрожали от усилия, на лбу выступил пот. И она смеялась. Тихо, почти беззвучно. Она чувствовала себя завоевателем. Победителем. Хозяином.

Она отвоевала себе пространство. Сантиметр за сантиметром.

С кухни донёсся запах. Она сварила себе суп. Не его любимый харчо, а лёгкий куриный, с вермишелью. То, что любила она. И ела его прямо из кастрюли, стоя у окна и глядя на дождь. Без тарелки. Потому что могла.

Позвонила Маша.

— Мам, я у Кати, мы проект делаем, я заночую у неё, хорошо?

— Хорошо, — ответила Анна. И не спросила: «А уроки? А портфель собрала? А форма для физ-ры?». Она просто доверилась.

— Развлекайся.

Потом пришло сообщение от Андрея.

«Деньги пришли. На твой счёт. Всё в порядке.»

Он имел в виду алименты. Первый перевод. Не попытка откупиться подарками, а строгая, официальная сумма. Результат её холодного разговора с юристом и его переговоров с отцом. Контракт. Новые правила.

Она не стала отвечать. Просто поставила лайк. Деловой, ничего не значащий лайк.

Она прошлась по квартире. Её квартире. Комнаты ещё пахли им, его вещами, его прошлым. Но его власть уже была подорвана. Сдвинутым столом, вазой на столе, одиноким супом в кастрюле.

Она подошла к большому зеркалу в прихожей. В отражении на неё смотрела женщина с растрёпанными волосами, в старых растянутых леггинсах и его бывшей футболке.

Но глаза… глаза были другими. Уставшими, с морщинками у уголков, но твёрдыми. Спокойными. В них не было прежней вечной тревоги, вопроса «а как он? а что он скажет?».

Она помахала рукой своей отражению.

— Привет, — прошептала она.

— Давно не виделись.

И отражение улыбнулось ей в ответ. Немного грустной, но настоящей улыбкой. Улыбкой женщины, которая, наконец-то, осталась одна. Совершенно одна.