Книга Развод. Статус: Свободна, страница 38 – Альма Смит

Я положила трубку, трясясь от ярости и страха. Он не понимал. Или делал вид. Его брат, туповатый и вспыльчивый парень, мог напугать ребенка до истерики. Я заехала в сад, забрала Егорку, который, к счастью, не очень понял, что произошло, и повезла его домой. Потом позвонила Кате. Она вздохнула.

— К сожалению, это не похищение в юридическом смысле. Но мы можем зафиксировать инцидент как попытку нарушения установленного порядка общения. Я направлю ему официальное предупреждение. И поговорите с администрацией сада — чтобы больше без вашего письменного разрешения или личного присутствия ребенка никому не отдавали.

Вечером я сидела на кухне, и страх сменился глубокой, всепроникающей усталостью. Казалось, что какой бы прочной ни становилась моя новая жизнь, у Рустама всегда найдется камень, чтобы бросить в стекло. Просто чтобы оно звенело.

В дверь позвонили. Я вздрогнула. Посмотрела в глазок. Никита. С небольшим бумажным пакетом в руках и встревоженным лицом. Я открыла.

— Привет. Ты писала, что Егорка сегодня немного напуган. Я… взял ему и Мишке мороженое. И тебе — кусочек шоколада с марципаном. Говорят, помогает от стресса.

Он стоял на пороге, не пытаясь войти без приглашения. В его глазах читалась не жалость, а участие. Твердое, мужское.

— Прости, что без предупреждения. Можешь выгнать.

— Заходи, — прошептала я, отступая. — Только тише, дети уже спят.

Он разулся, прошел на кухню, выложил на стол упаковки мороженого и шоколад. Молча поставил чайник.

— Хочешь расскажешь? — спросил он просто, садясь напротив.

И я рассказала. Впервые — не адвокату, не подруге, а мужчине, который слушал, не перебивая, и лицо которого становилось все более суровым.

— Он… он не опасный в плане, чтобы намеренно причинить вред, — закончила я. — Он просто абсолютно эгоцентричный и считает, что правила для него не писаны.

— Правила пишутся для всех, — тихо сказал Никита. — И то, что он делает — это не просто скверный характер. Это неуважение к тебе и к безопасности твоих детей. Ты все правильно сделала, что наехала на него.

Его поддержка была не в словах «бедняжка», а в этом простом признании: я права. Мои границы — законны. Моя злость — оправдана.

— Спасибо, что пришел, — сказала я, чувствуя, как комок в горле медленно рассасывается.

— Я рядом, — ответил он. — Всегда. Ну, в смысле, если что — звони в любое время. Даже если просто нужен человек, который посидит с тобой в тишине.

Он ушел через час, отказавшись от чая. Поцеловал меня на прощание в щеку — легко, почти братски. И этот простой, не требующий ничего жест послужил лучшим успокоительным.

На следующий день я взяла себя в руки и сделала то, что давно откладывала. Я позвонила в агентство недвижимости и дала официальное согласие на продажу квартиры. Не на сдачу, а именно на продажу. Катя объяснила: даже если Рустам будет против, суд, учитывая сложившуюся ситуацию — его отказ платить по ипотеке, мои трудности с выплатами в одиночку, интересы детей, — скорее всего, разрешит продажу с последующим разделом выручки. Это был риск. Но ипотека висела дамокловым мечом. Нужно было сбрасывать балласт, даже если это больно.

Я рассказала о решении детям. Мишка молча кивал. Егорка спросил:

— А куда мы переедем?

— В новую квартиру. Поменьше, но свою. Без долгов. И там мы сможем сделать комнату для игр, как ты хотел.