Книга Вторая жена. Я выбираю ад с тобой, страница 50 – Альма Смит

— Ты сама оттолкнула их. — Умар не повышал голоса, но каждое слово падало как молот. — Фарид плакал, когда ты кричала на него. Амиля боялась к тебе подойти. А Динара… она просто любила их. Так, как ты не умела.

— Не смей! — Амина шагнула к нему, вцепилась в лацканы пиджака. — Ты не смеешь сравнивать! Я родила тебе дочь! Я носила твоего ребёнка!

— Ты убила моего ребёнка. — Он отцепил ее руки, холодно, жестко. — Своими руками. Чтобы отомстить.

Она замерла, и в глазах ее вдруг появилось что-то живое. Страх. Настоящий, животный страх.

— Умар… ты не сделаешь этого. Ты не отдашь меня полиции. Подумай, что скажут люди. Твоя мать, твои братья… ты опозоришь род.

— Мой род опозорила ты. — Он взял ее за локоть. — Мы едем.

Она попыталась вырваться, но он держал крепко.

— Не трогай меня! Я была беременна! У меня был выкидыш! Ты не имеешь права!

— Ты больше не беременна. Ты убила ребенка. И теперь ответишь за это.

Он вывел ее из комнаты, вниз по лестнице. В холле их ждали двое полицейских, вызванные адвокатом. Амина увидела их и замерла.

— Что это? — прошептала она.

— Ордер на задержание, — сказал старший, предъявляя бумагу. — Амина Байрамова, вы обвиняетесь в умышленном причинении вреда здоровью, повлекшем прерывание беременности, а также в ложном доносе.

Она рванулась, закричала, заметалась. Полицейские взяли ее под руки, повели к выходу. Умар смотрел им вслед, и на лице его не было ни жалости, ни торжества. Только усталость и пустота.

Когда машина уехала, он повернулся и пошел к своей.

Динара узнала обо всем от Тимура Аслановича.

Адвокат позвонил через час после задержания Амины. Голос его был спокойным, даже довольным.

— Динара, обвинения с вас сняты. Вы свободны. Амина дала признательные показания — запись с камеры сыграла свою роль.

Она сидела на диване у тети Патимат, прижимая к груди телефон, и не могла поверить.

— Свободна? — переспросила она. — То есть… все кончено?

— Все кончено. Можете возвращаться к семье.

Семья. Это слово прозвучало как музыка.

Она не помнила, как оделась, как выбежала на улицу. Тетя Патимат кричала что-то вслед, но Динара уже не слышала. Она бежала, не чувствуя ног, по мокрому асфальту, мимо первых весенних проталин, мимо домов, машин, людей.

В квартиру, где остались Умар и дети, влетела без стука.

Умар сидел на кухне с чашкой кофе. Увидел ее — и чашка выпала из рук.

— Динара…

Она бросилась к нему, обхватила руками, прижалась так сильно, словно боялась, что он исчезнет. Он обнял в ответ, и они стояли так посреди разбитой чашки, среди осколков, которые теперь не имели значения.

— Все кончено, — прошептала она.

— Все кончено, — повторил он. — Никто больше не разлучит нас.

Из детской выбежали дети. Амиля повисла на ногах, Фарид подбежал, обнял за талию. Динара опустилась на корточки, обняла их обоих, целуя в макушки.

— Я вернулась, маленькие. Навсегда.

— Амина уехала? — спросил Фарид серьезно.

— Уехала. — Умар подошел, положил руку на плечо сыну. — И больше не вернется.

Мальчик посмотрел на отца, потом на Динару, и в глазах его зажглась надежда.

— Теперь мы будем вместе?

— Вместе, — сказал Умар. — Всегда.

Вечером, когда дети уснули, они сидели на балконе, смотрели на город, который медленно просыпался после зимы. Внизу шумели машины, где-то играла музыка, пахло весной и свободой.