Книга Доска, страница 38 – Зоя Анишкина

— Деметрий Иванович, это же не ужин в ресторане, в конце концов. А целая операция с угрозой для жизни и здоровья. С реабилитацией и вообще множеством всяких нюансов. Ты как собрался все это проворачивать? А пресса, а потом социальные сети, где по-любому информация просочится? Не пори горячку! — уже более спокойно предъявила я.

— Я сказал, что все будет сделано, значит, будет! — начал психовать он.

Да-а-а-а… Вот что значит звезда с немного неуравновешенной психикой. Корона притолку задела, что ли, и повредила мозг? Тем не менее я с раздражением ответила:

— А меня ты спросил, хочу я такую операцию? Стрельников, не тупи! Я готова была лечь под нож только к тебе и ни к кому другому. Если ты сливаешься, ну, что же… Бывает. Я не в обиде. В конце концов, я знала, на что шла вчера вечером и ни о чем не жалею!

Я вообще не собирался с ней разговаривать. Едва ли не впервые в жизни решил, что пусть все организуют менеджеры, а я просто дам команду, что и как делать. Ну, не могу я ее оперировать!

Это же моя репутация, честь и достоинство. Которые я вчера благополучно просрал. Именно поэтому было принято решение, что Полина моей пациенткой больше являться не будет.

Но так как я обещал девушке операцию, то она должна состояться. В конце концов, как бы я ни был хорош, но я не единственный талантливый хирург в мире.

Я уже отправил данные некоторым своим коллегам, но пока приходили только отказы. Все же, случай и тот метод, что я выбрал, отпугивали даже высококлассных специалистов. Это невероятно раздражало.

Мои юристы и маркетолог рвали на себе волосы, но ничего поделать со мной не могли. В целом, весь центр косился на принятое мною решение. Но я не собирался его менять.

Возможно, дело было даже не в принципах. Просто я понял, что не готов сейчас в таком состоянии ее оперировать. Сам не понял, как и когда Полина начала вызывать особые чувства, слишком много эмоций, а это недопустимо в работе.

Я должен быть сосредоточен, а не думать о том, как входил в нее, как оттягивал эти восхитительные соски! Нельзя класть такую пациентку на стол, так как я не смогу гарантировать ей идеальный результат.

Я в принципе не царь и не Бог, чтобы его обещать, но всегда говорил, что стремлюсь к совершенству в каждой форме. А здесь я бы больше старался сохранить спокойствие и бдительность.

Это не уровень моих операций! Это не то, чего достойна Полина. Правда, в данной ситуации девушке это не объяснишь. Она обижена, я понимал.

Поэтому сделал все, чтобы наладить этот процесс. Чтобы сначала ей пришла компенсация, а потом и долгожданная операция. Но что точно не входило в мои планы, так это разговор с самой невыносимой пациенткой!

Я прекрасно знал, что она прямая, как палка, и всегда говорит то, что не только думает, но и искреннее полагает, что я должен знать. Но этот ее пассаж про то, что операция без моего исполнения ей не нужна…

— Полина Юрьевна, вы себя ведете как ребенок. Операция вам требуется, в том числе, по медицинским показаниям, и я не вижу ничего такого, чтобы…

— Стрельников, я не лягу под нож другого хирурга, это понятно? — снова повторила она.

И, вроде бы, мне это должно было импонировать. Не каждый день человек заявляет, что ты для него как специалист — единственно возможный вариант, только вот это дурь. Стал раздражаться.