Книга Доска, страница 8 – Зоя Анишкина

— Я вам скидку сделаю! — заявил предприимчивый блондин.

— Ну, тогда можно будет продать лишь кал. Много кала. Я как накоплю нужную сумму, лет через пять, то обязательно вам напишу. Но если что, чур, слова про скидку я запомнила!

И снова взрыв смеха. Второй доктор уже утирал слезы, так их повеселил мой ответ. Ну, и ладно, хоть кого-то порадовала.

— Я смотрю, вам тут весело, да? Между прочим, у нас дел по горло, я согласился на эту благотворительность, чтобы время терять?

Прикрывая место, где должна была вырасти моя грудь, я резко развернулась. И сразу же встретилась с надменным и недовольным лицом Стрельникова собственной персоной. Не так я его себе представляла…

— Итак, дорогие друзья! Как вы видите, перед нами Полина Юрьевна, и у нее очень интересный исходник. Признаться, я сам осматриваю ее впервые, и для хирурга это полный восторг.

Ага, а как для мужчины я прям чувствую, как тебя, ваше звездатое величество, корежит. Но ничего… Тебе мои сосочки не облизывать!

Правда, при мысли о прелюдии с этим нахалом те самые соски предательски затвердели. Стрельников как раз собирался что-то еще на камеру сказать, как одна из наклеек, не иначе как под действием моего возбуждения, отвалилась и полетела вниз.

— Стоп, поправьте ей сосок.

Сзади послышались смешки. Все доктора, кроме парочки друзей, ретировались под грозным взглядом Стрельникова. Но эти решили, судя по всему, стоять до конца.

— Да, Дем, поправь Полине Юрьевне сосок, будь добр.

Вот, вроде, и стебались они по-доброму, но осадочек-то остался. Поэтому я сама наклонилась и попробовала прифигачить этот проклятый золотой чепчик обратно.

— От вас больше неприятностей, чем пользы. Дайте сюда накладки! — властно скомандовал Стрельников.

Я же поджала губы. Вот… Нехороший человек! Чем дольше я находилась с ним в одной комнате, тем мне душнее становилось. Ну, просто царь и Бог местного розлива. Бесит!

Разочаровываться в своем кумире было больно, даже слишком. Но я не унывала. Все же, руки у него были волшебные, и сейчас мне впервые предстояло в этом убедиться.

Он взял золотистые именные наклейки и подошел ко мне вплотную. Мамочка родная! Не плыть, не капать слюнями на пол и держаться! За нами если не Москва, то гордость.

— Да что ж они так торчат у вас, — пробурчал доктор.

Но хоть без гонора, и на том спасибо. А у меня внутри все, как соски, восстало. Девственницы двадцать плюс такое умеют, ага. Даже с минус пятым размером груди.

— Дема, они просто рады тебя видеть! Не мучай нам Полину Юрьевну, мне ей еще носик делать.

Аж поперхнулась и гневно уставилась на того самого «лучшего друга». Не удержалась от колкости:

— Как бы его вам после такого делать не пришлось. А то мало ли, в него случайно совершенно что-то прилетит. Например, дверь. Я ж тут впервые, могу и кабинетом ошибиться.

Стрельников, по ходу, охренел чутка от таких диалогов. Тем не менее соски мне прикрыл виртуозно, почему-то гневно сверкая глазами. А я что? Сам виноват!

Я, конечно, от его касаний не кончила, но в голове у меня птички запели. Неожиданный и не самый приятный эффект. Как будто меня коснулась рука Бога… А что же он этими самыми руками может вытворять ниже?

— Успокоились! Пишем. А то выгоню сейчас всех лишних!

Мужики притихли, изредка беззвучно подхихикивая. Блондинчик погрозил мне пальцем, а я успела показать ему язык. Шайка раздолбаев.