Книга Развод. Из Германии за любовью, страница 20 – Ариша Дрозд

Иду ко входу. Останавливаюсь, заострив внимание на маленьком деревянном домике с пластиковыми окнами и деревянной дверью.

Заглядываю внутрь, за невысокую деревянную дверцу, рассматриваю её с наружной стороны. Там просто металлический крючок, перекинутый за изогнутую тоненькую металлическую пластинку.

— Есть кто дома? — произношу громко, надеясь, что мама или дядя Андрей услышат меня. Мне кажется, в такой тишине, любой звук будет хорошо различим, не то что ли мой голос.

Не получаю ответа. Тянусь рукой к крючку и открываю для себя эту дверцу.

Медленно и мягко ступаю по тропинке высланной резиновыми ковриками, причём разных размеров. Местами просто обрезанных.

Дохожу до деревянных ступеней, ведущих к входной двери дома. Делаю пару шагов.

— Ты кто такая? — слышу грозный женский голос за своей спиной. — Воровка?

Тело немеет. Страх сковывает ноги. Боюсь пошевелиться. Боюсь повернуться. Вообще не понимаю, что мне сейчас делать. Горячее дыхание обжигает горло, а по спине сползает тоненькая струйка пота. Я лишь глотаю. Облизываю губы и поднимаю свободную руку в верх.

— Я к Гавриловым, — выкрикиваю я. — К Оксане Николаевне и к Андрею Сергеевичу.

— К Оксанке значит, — уточняет женщина строгим голосом и щурит глаза. — Кем ты ей приходишься? — продолжает допрос.

Я медленно поворачиваюсь к ней. Нога соскальзывает по доске и я оказываюсь на ступени ниже. Успеваю схватиться за деревянные перила. Сердце переворачивается, когда перила надламываются и я перелетаю через них к ногам женщины.

Вот же блин, угораздило.

Поднимаюсь с земли. Отряхиваю колени под злобный смех полной тётки. Украдкой смотрю на неё.

— Городская что ли? — величественно спрашивает она меня качая головой и подпирая свои поплывшие бока.

— Да. Я из города. И что из того? — стряхиваю засохшую траву со светлых шорт.

— Просто, так вырядилась. Не на дискотеку же приехала. Наверняка своей мамке помогать.

— Я в гости, — Тяну возмущённо и хлопаю ресницами.

— Как это в гости? А грядки с теплицей кто полоть будет? Крапиву кто будет обкашивать? Животину кто будет кормить? — смотрит она на меня искоса. — Или, ты на всё готовенькое приехала? Что-то ты скрываешь девка. По глазам вижу, что скрываешь, — шипит она на меня и тычет пальцем, чуть ли не в лицо.

Я заметно глотаю, шокировано разглядывая красное лицо женщины, выплёвывающий слова. Оборачиваюсь в сторону дороги. Уже жалею, что приехала сюда.

Когда возвращаю свой испуганный взгляд на женщину, то она, уже улыбается мне.

— Пошли. Не робей. Своих не бросаем, — гордо ухмыляется она и огибает угол дома. Ведёт меня за него. — Так кем тебе Оксанка-то приходится?

— Она — мама моя, — выдыхаю я.

Женщина останавливается. Разворачивается на меня всем своим могучим корпусом. Делает шаг навстречу и давит меня взглядом.

— Как мама? — перебирает мои глаза своими глазками бусинками. Причём очень быстро, что я не могу уследить за их движением.

— Так, мама, — пожимаю плечами, качнувшись назад и наступив себе на ногу. — Я от первого её мужа. От Павла, — говорю ей. Не знаю, полезна ли для неё такая информация.

Она просто кривит лицо и выпячивает губы.

— Интересно. Оксанка второй раз получается за мужем. Везёт же некоторым. А я вот ни разу не была.

Она бойко отворачивается от меня и походкой уточки, переваливаясь с ноги на ногу, идёт дальше.