Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 132 – Виктория Рогозина

За окном тянулась поздняя осень — холодная, сырая, вязкая, словно сама природа решила утонуть в грязи и серости; лужи отражали тусклый свет фонарей, небо нависало низко и тяжело, и от этого пейзажа Леру передёрнуло.

Она ненавидела осень. Слишком грязно. Слишком пасмурно. Слишком… неприятно. Всё должно было быть ярким, чистым, идеально выверенным — как она сама.

За последние недели она изучила всё, что касалось Аварии Калининой, буквально по крупицам собирая её жизнь: работа, подработки, привычки, люди, с которыми та пересекалась, места, куда ходила, даже мелочи, которые обычно никого не интересуют.

И, конечно же, от её внимания не укрылась та странная история в приюте. Именно тогда имя Юры всплыло особенно отчётливо. Сначала — как незначительная деталь. А затем — как возможность. Лера слегка постучала ногтем по стеклу, задумчиво глядя вперёд. Вытащить его из психиатрической клиники оказалось даже проще, чем она ожидала — деньги, как и всегда, решали слишком многое, а в любой, даже самой безупречной системе, обязательно находился тот, кто был готов закрыть глаза… за нужную сумму.

Она не испытывала по этому поводу ни удивления, ни сомнений. Так устроен мир. Теперь же оставался последний шаг. Самый простой. И в то же время — самый сложный. Ей нужно было лично встретиться с Аварией. Не через третьих лиц, не через слухи, не через статьи — а напрямую.

Проблема заключалась лишь в одном: Калинина словно растворилась, избегая лишних контактов, и поймать её «случайно» было практически невозможно.

Но Лера не была бы собой, если бы не предусмотрела и это. Её губы медленно изогнулись в тонкой, почти хищной улыбке. План уже был. И он… обязательно сработает.

Несколько месяцев пролетели так стремительно, будто кто-то незаметно перевернул страницу, и время, не спросив разрешения, ускорило свой бег, оставляя позади тревоги, сомнения и тяжёлые разговоры, растворяя их в череде тёплых, почти домашних дней, наполненных простыми радостями.

Авария стояла в центре гостиной и не могла сдержать мягкой, светлой улыбки, наблюдая за тем, как люди, привыкшие к строгому порядку и безупречной дисциплине, вдруг с неожиданным, почти детским энтузиазмом вырезали из бумаги причудливые снежинки, словно возвращаясь в те времена, когда всё было проще и искреннее.

Рудольфо, обычно сдержанный и невозмутимый, сейчас сосредоточенно расправлял ветви большой, пушистой ели, стараясь придать ей идеальную форму, в то время как одна из горничных, сидя прямо на полу, аккуратно склеивала длинную бумажную гирлянду, время от времени отстраняясь, чтобы оценить результат, и тихо радостно смеясь.

— Я уже и не помню, когда в последний раз вырезала снежинки… — с лёгкой ностальгией проговорила одна из уборщиц, рассматривая свой немного кривоватый, но от этого не менее красивый узор.

— Да… — тут же подхватила другая, — сразу детство вспоминается, ёлка, мандарины, подарки…

В их голосах звучало что-то тёплое, почти забытое, и от этого в комнате становилось ещё уютнее. Авария чуть склонила голову, проводя пальцами по тонкой бумаге, и мягко сказала:

— Я каждый год вырезала хотя бы одну снежинку… даже если не было ни настроения, ни времени… — она улыбнулась, — это всегда почему-то помогает.

Под ёлкой тем временем уже устроился Коржик, как будто заранее присвоив себе это место, стащив туда свой любимый плед и удобно устроившись на нём, лениво щурясь и довольно мурлыча, наблюдая за происходящим с видом полноправного хозяина праздника.