Книга 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера, страница 7 – Виктория Рогозина

Она закрыла коробку, на мгновение прижав ладонь к крышке, словно запечатывая в ней своё внезапное безрассудство, и почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке — лёгкой, светлой, немного мечтательной.

Он мог не позвонить. Мог воспринять это как глупость, как шутку, как случайность. Но, возможно, в тот вечер, когда его только что бросили, он откроет коробку, увидит эти слова и хотя бы на секунду забудет о том, что ему больно.

А если судьба вдруг решит пошутить по-настоящему — то кто знает, может быть, одна маленькая пицца станет началом совсем другой истории.

Она едва успела вернуть гарнитуру на место и переключиться на следующий звонок, когда мимо её стола прошла Марина — та самая коллега, которая всегда смотрела чуть свысока, будто должность оператора была для неё временной неприятностью, а не реальностью, — и, заметив закрытую коробку с уже оформленным заказом, поджала губы так демонстративно, словно увидела не безобидную шалость, а преступление государственного масштаба.

— Это верх наглости — заигрывать с клиентами, — процедила она сквозь зубы, не понижая голоса, чтобы соседние столы тоже услышали, и в её тоне сквозила не столько забота о правилах, сколько плохо скрытая зависть и желание уколоть.

Авария подняла на неё спокойный взгляд, в котором не было ни оправданий, ни раскаяния, только лёгкая усталость, и хотела что-то ответить, но Марина уже развернулась и ушла, оставив после себя неприятный осадок, словно прошлась по полу грязной обувью.

Минут через десять в зале стало непривычно тихо — то самое тревожное затишье, которое всегда предшествует буре, — и Авария даже не удивилась, когда увидела, как Марина возвращается, но уже не одна, а в сопровождении начальника смены, чья фигура, грузная и раздражённая, словно излучала агрессию.

Он не стал подходить спокойно, не стал разбираться, не стал задавать вопросов — он ворвался к её столу так, будто поймал преступницу с поличным, и начал орать с порога, не стесняясь в выражениях, разбрасывая обвинения направо и налево, припоминая все прошлые опоздания на минуту, все мелкие огрехи, даже те, которых не было, и в его голосе звучала не справедливость, а давно копившаяся злость на всех и каждого.

Это было привычно. Он всегда был ненормальным, вспыльчивым, неспособным к диалогу, человеком, который чувствует себя значимым только тогда, когда унижает других.

— Ты что о себе возомнила⁈ — орал он, багровея. — Клиентов соблазнять решила? Репутацию компании портишь! Думаешь, тебе всё можно⁈

Авария молча слушала, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна отчуждения, потому что каждый его крик только подтверждал, насколько это место давно стало для неё чужим.

И в этот момент Марина, словно случайно проходя мимо стола, «нечаянно» задела её смартфон локтем, и тот, описав короткую беспомощную дугу, с глухим треском упал на плитку, разбившись окончательно, расползаясь паутиной трещин по экрану, который ещё минуту назад хранил фотографию темноволосого мужчины.

Авария медленно перевела взгляд на разбитый телефон. Начальник заорал ещё громче, словно именно этот звук стекла стал последней каплей.

— Ты уволена! Слышишь? Уволена! И за две недели отработки я тебе не заплачу ни копейки, поняла⁈