Книга Обмани меня снова, страница 39 – Маргарита Климова

Подвинула к шкафчикам табуретку, забралась на неё, открыла дверцу, пошарила по самой верхней полке выуживая успокаивающий сбор. Сыпанула три ложки в чашку, залила крутым кипятком, прикрыла блюдцем и уставилась в упакованное алюминиевыми планками окно. Не могла вспомнить, когда последний раз любовалась звёздной россыпью и мягким мерцанием луны. На ночь Саша ставил дом на сигнализацию, боясь промышляющих на обносе дачной недвижимости воров.

Макар никогда никого не боялся. Да ему тогда море было по колено. Подумаешь, Холмогоров старший против свадьбы. Максимум, отлучит сына от кормушки, к чему Макар был готов. А бояться стоило родного отца, переступившего все грани разумного.

Процедила настоявшийся отвар, вдохнула терпкость ромашки, свежесть мяты, сладость смородины, сделала глоток и выругалась про себя матерной очередью. Плевать на устоявшиеся правила этого дома. Отключила на панели сигнализацию, отперла три замка и цепочку, толкнула дверь, укуталась в плед и скользнула на террасу, млея от ночной влажности воздуха.

Помнится, Макар показывал мне созвездия большой и малой медведиц, а я никак не могла оторваться от него, рассматривая игру света и теней на выточенных линиях лица. Господи, какие звёзды, когда мой любимый, мой самый лучший, самый красивый мужчина обнимает меня, а до свадьбы на осталось всего четыре дня.

С тоской взглянула на убывающую луну. Я стану замужней женщиной в эту субботу. Каких-то пять дней, и в моей жизни наступят перемены. И, вроде, ничего существенно не изменится, я, как и сегодня, снова войду в этот дом, но осознанная потеря свободы почему-то в последнее время пугала. Как будто стоит мне сказать «да», поставить подпись, и исправить ничего уже будет нельзя.

«Ты ошибаешься, Виталина. Поздно бывает только после смерти. Пока мы живы, всё можно исправить».

Как был наивным и верующим в чудеса, так таким и остался. Есть вещи, которые просто нельзя исправить, даже если перевернуть мир с ног на голову. С грустью улыбнулась и качнула головой. Десять лет ненависти, отсутствия доверия, страха впустить кого-нибудь в шрамированное сердце, а выходит, злость была направлена не на того.

Как же глупо всё получилось. Нам надо было не на свадьбу заимствовать у банков, а на подготовку побега. Нужно было лучше прислушиваться к угрозам Холмогорова старшего, и нестись на другой конец планеты. Тогда мы могли бы сохранить нашего малыша, отстроить маленький, но уютный домик, родить мелкому братика или сестрёнку и избежать раздирающую нутро боль предательства.

Чашка опустела, россыпь звёзд и луна спрятались за облаками, порывы ветра врезались в разросшиеся лианы и зашуршали резными листьями. Капли дождя пробежались по звонкой крыше и понеслись сплошняком, пузырясь в моментально образовывающихся лужах.

«Он больше не сможет нам помешать. Мы можем пожениться, купить дом, родить троих детей и жить счастливо, как мечтали раньше».

Перед глазами стоял промокший насквозь Макар, уверенно тасующий карты с гарантиями, и ему в тот момент очень хотелось верить. Хотелось и сейчас, но трезвый подход к жизни кричал: «Нельзя! Нельзя, снова открываться чувствам!» И умом я понимала, что невозможно второй раз войти в ту же реку, а сердце протяжно ныло, истекая кровавыми слезами.