Книга Развод. Пошел вон!, страница 32 – Елена Попова

Она резко распахивает дверь и смотрит на меня глазами, полными ненависти.

— Собиралась сегодня мне об этом рассказать? Серьезно? Да если бы не Кира, то ты бы никогда в жизни не рассказала мне правду. Собиралась она, ага, — усмехается, отойдя к шкафу. — Так я тебе и поверила.

— Хорошо, — сдержанно изрекаю я, — ты узнала правду. Теперь скажи, почему ты до такой степени обозлилась на меня? Ты же взрослая девушка, и прекрасно понимаешь, что детям-сиротам гораздо лучше живется в семье, чем в детском доме. Или нужно было оставить тебя там?

— Оль! — одергивает меня Сергей.

— Что, Оль?! — резко разворачиваюсь к нему с выпученными глазами. Я уже на пределе. Сейчас взорвусь. — Объясните мне кто-нибудь, что я сделала не так? Что за преступление я совершила, из-за которого ребенок решает уйти из дома?

В полном отчаянии смотрю на них по очереди и поджимаю дрожащие губы.

— Удочерила девочку, которую бросили родители, любила ее как родную, заботилась, оберегала всю жизнь, отдала ей всю себя. ЭТИМ Я ПРОВИНИЛАСЬ?

Понимаю, что я на грани, делаю несколько глубоких вдохов, медленно вытягиваю руки вдоль тела, разжимаю кулаки и изо всех сил напрягаю пальцы — до боли, чтобы направить в них всю свою злость.

— Вик, я знаю, что на тебя сейчас очень много всего навалилось, — спокойнее продолжаю я.

Она, не обращая на меня внимания, продолжает кидать вещи в чемодан.

— Давай спокойно обсудим все наболевшие темы. Ты же знаешь, что я никогда не давала тебе плохих советов, и…

— Хватит! Не хочу ничего слушать.

Нервными движениями достает из шкафа школьные блузки, как попало сворачивает их и кидает в чемодан.

Я, конечно, сильная женщина, но не железная, извините.

После измены мужа и так нервы на пределе, а теперь еще и дочь записала меня во враги.

Подхожу к чемодану, отодвигаю его в сторону, и выпрямляюсь перед Викой.

— Я никуда тебя не отпущу в таком состоянии. Можешь закрыться в комнате, можешь не разговаривать со мной, можешь объявить голодовку, но все равно останешься дома. Поговорим обо всем, когда ты сама этого захочешь. А сейчас, пожалуйста, — прерывисто выдыхаю я, — просто останься дома.

Чувствую, как глаза жгут слезы, голос начинает дрожать.

Я давно не была в таком состоянии. Всю жизнь стоически выдерживаю все испытания судьбы, а сейчас не знаю, что со мной происходит.

Такое чувство, что с минуты на минуту я останусь одна в целом мире, и рядом со мной не останется ни одного близкого человека.

— Ты мне нужна, Вик, — шепчу я, глядя на нее мокрыми глазами. — Зачем тебе бежать куда-то, девочка моя?

Пристально глядя на меня, швыряет футболку в чемодан, закрывает его, и подкатывает к Сергею.

— Я буду в машине, — говорит он, задерживает на мне сочувствующий взгляд, и выходит из квартиры.

— Остальное позже заберу, — оглядывая комнату, бросает Вика, и идет в коридор одеваться.

У меня опускаются руки.

Стою посреди комнаты, сквозь слезы смотрю ей в спину, и не могу понять, за что они так со мной…

— Вик, — тихо и хрипло изрекаю я, и сглатываю ком в горле, — мы тебя удочерили вместе с папой, и так же вместе с ним хранили эту тайну, но… злишься ты только на меня?

Она останавливается и, не оборачиваясь, бросает:

— Папа хотел мне обо всем рассказать, но ты ему не разрешала.

Еще одна ложь. Еще один укол в самое сердце. Но у меня больше нет никаких сил что-то ей доказывать.