Книга Развод. Украденное счастье, страница 21 – Елена Попова

И что я должен был делать после этого разговора?

Анна

— Анна Александровна, прошу вас еще раз как следует подумать, — настоятельно просит главврач. — Марина Викторовна только что перенесла тяжелую операцию. Вы лично ее оперировали и прекрасно понимаете, что она чудом выжила. Ей сейчас нельзя испытывать стресс. Это может привести к необратимым последствиям.

— Да-да, — не отрывая ручку от бумаги, киваю я, — я знаю про ее состояние, не стоит мне об этом напоминать. С памятью, слава богу, у меня все в порядке.

— Тогда зачем вы это делаете?! — повышает голос Илья Михайлович, кивая на заявление, которое я пишу.

— Затем, чтобы ее уволили по статье! — впиваюсь в него строгим взглядом. — Она нарушила правила конфиденциальности, использовала в личных целях информацию, которой я с ней делилась. Она влезла в мою семью! — цежу сквозь зубы.

— Одно уточнение, — с прищуром глядя на меня, Зуев откидывается на спинку кресла, — вы ходили к ней на сессии, или общение с Мариной Викторовной происходило в дружеском формате? Насколько мне известно, вы достаточно тесно общаетесь. Отсюда и возникает вопрос: ходили ли вы к ней на индивидуальные сессии как к специалисту, для получения психологической поддержки?

— Нет, не ходила, — тоже откидываюсь на спинку кожаного кресла, и скрещиваю на груди руки. — Это что-то меняет? — удивленно глядя на него, приподнимаю бровь. — В вашем медицинском центре, — выставляю указательный палец, — в одном из лучших в столице, работает психолог, который использует в личных корыстных целях информацию, полученную от пациентов. Я делилась с ней своим горем, — повышаю голос, — рассказывала о своих переживания, о проблемах, которые меня беспокоят, и она все это передала моему мужу! Переврала! Исковеркала все мои слова, чтобы надавить на его больное место и увести его из семьи. Вам этого мало?!

— Анна Александровна, давайте снизим градус общения, — грозно смотрит на меня. — Прошу не забывать о том, что вы находитесь не дома, а в кабинете главврача. Соблюдайте субординацию, — сжимает губы в тонкую линию.

Сложно соблюдать субординацию с главврачом, с которым я никак не могу найти общий язык.

Он раздражает меня со дня его появления в медицинском центре. Зуев несколько лет работал здесь акушером-гинекологом, постоянно лез ко мне со своими советами, в которых я не нуждалась, пытался доказать всем, что он здесь лучший.

Не спорю, он хороший специалист, но как человек, простите, полное г. Другими словами его сложно назвать. Противный. И слишком высокого о себе мнения.

Этот кабинет раньше принадлежал его отцу, и тогда работать в центре было куда приятнее, чем сейчас.

Зуев старший ушел на пенсию, младший занял его кресло, внес много изменений, которые не устраивают персонал, но все держатся за свои места и не вступают с ним в споры. Только я бесконечно бодаюсь с ним, но толку от этого ноль.

У меня не было с Мариной официальных сессий. Все наши беседы с ней действительно проходили в дружеском формате, поэтому мне очень сложно будет что-либо доказать. Но я не собираюсь сдаваться. Добьюсь ее увольнения, чего бы мне это ни стоило.

— Анна Александровна, — Зуев отрывает спину от кресла, глубоко вздыхает и, пристально глядя на меня, кладет на стол ладони. — Давайте вернемся к этому вопросу чуть позже, — разговаривает примирительным тоном. — У Марины Викторовны были тяжелые роды, у нее родился недоношенный ребенок. Вы как врач, и как мать, должны понимать, что в такой сложный период испытывает женщина. Я вас услышал. Суть вашей претензии мне ясна. И я вам обещаю в ближайшее время решить этот вопрос.