Книга Развод. Украденное счастье, страница 8 – Елена Попова

— И что тебя зацепило? — удивленно вскидываю брови. — Ни для кого не секрет, что Стас не твой ребенок. Все наши родственники и друзья знают об этом. Стас тоже знает, кто его родной отец. Он с рождения носит его отчество. Мы ни от кого это не скрываем. Поэтому я искренне не понимаю, чем тебя так сильно зацепила эта фраза?

— Начнем с того, что ты очень болезненно переживала уход Дианы, — говорит о моей погибшей сестре-близняшке, которая была моей второй половинкой. — И Марина помогла тебе в тот очень сложный период.

— Да, я этого не отрицаю. Марина мне тогда очень помогла справиться с горем, — киваю я, не понимая, к чему он ведет.

Зачем он затрагивает тему, от которой у меня до сих пор сердце кровью обливается?

Мы с сестрой с самого рождения были как одно целое, и когда ее не стало, я думала, что сойду с ума от боли. Как будто от меня оторвали частичку. Мне очень ее не хватало, и я до сих пор не могу без слез думать о ней.

Да, я действительно очень болезненно переживала ее уход. Не могла работать. Не могла спать, есть. Марине удалось немного залечить мои раны. Она умеет находить подходящие слова поддержки, и делает это весьма профессионально, поскольку ей часто приходится общаться с женщинами, которые не смогли выносить ребенка.

Она действительно оказала мне психологическую помощь, после которой мне стало легче.

— Ты общалась с Мариной на тему гибели сестры, но потом стала обсуждать с ней нашу семью, раз она узнала о том, что Стас не мой сын.

— Да, мы говорили с ней на разные темы, — подтверждаю я.

— На темы, которые тебя волновали больше всего, верно? — подозрительно смотрит на меня. — Ты искала у нее поддержки, как у психолога. Ты проговаривала с ней свои проблемы. Рассказывала ей о том, что много лет не дает тебе покоя. Я правильно понимаю?

— Твою Марину нужно уволить за такие вещи, — цежу сквозь зубы. — Она не имела никакого права разглаша…

— Ты говорила ей о том, что до сих пор любишь Артема? — перебивает Влад.

— Нет.

— Говорила, — протягивает он пугающим голосом — низким, хриплым.

Сжимает губы в тонкую линию, передергивает грудными мышцами, его глаза наливаются кровью. Сильнее сцепляет пальцы в замок, словно направляет в них всю свою ярость.

— Ты рассказывала ей о том, что до сих пор не можешь его забыть, и что видишь его в сыне, — он не спрашивает, а утверждает.

Лицо супруга становится красным от злости, челюсть напряжена, взгляд пронзительный, тяжелый, от него хочется спрятаться.

Впервые при разговоре с мужем мое сердце бьется так ритмично — как у пойманного за уши кролика. Я никогда не видела его в таком состоянии. Такое чувство, что у него внутри бушует ураган, разметающий все на своем пути, но он держится из последних сил. Его глаза метают молнии, лицо напряжено — оно словно каменное. Вижу, что у него уже руки чешутся выместить на чем-нибудь весь свой гнев.

Но что именно его так вывело из себя?

Быстро прокручиваю в памяти наши разговоры с Мариной.

«У вас ревнивый супруг?» — спросила она.

«Да. Очень. Влад жуткий собственник, но я ни разу не давала ему повода для ревности, — ответила честно, и со вздохом добавила: — Он может ревновать меня только к прошлому».

«К прошлому?» — удивилась Марина.

«У меня был мужчина, которого я очень любила. Он погиб в автомобильной аварии, когда я носила под сердцем Стаса. Его звали Артем. И он был лучшим другом Влада».