Книга Недоброе имя, страница 85 – Павел Астахов, Татьяна Устинова

Да, понимание, что отряд не заметил потери бойца, далось ему трудно. И вот теперь, по прошествии многих лет, потраченных им, чтобы восстать из пепла и воссоздать свое могущество, за которым следовало и богатство, он вновь оказался в тупике из-за чужих непонятных действий.

Когда Петр в условленное время перезвонил Валерию Барышеву, чтобы узнать ответ на свое предложение, он был абсолютно убежден, что Барышев согласится. В непростой ситуации, в которой сейчас жила вся страна, иметь дополнительное оружие против врагов, конкурентов и даже друзей, особенно для друзей, совсем не лишне. И этим разящим, зачастую смертоносным оружием как раз и был он, Петр Шкуратов с выпестованным им телеграм-каналом «НКВД-КГБ».

Однако Барышев ответил отказом, услышать который Шкуратов не был готов. Миллионная аудитория ЕГО канала казалась ему достаточным основанием для сотрудничества. Как и рейтинги цитируемости и влиятельности. Их он Барышеву, разумеется, предоставил. Тот был деловым человеком, принимающим решение на основании холодных цифр, а не горячих эмоций.

Однако вот уже во второй раз в жизни рейтинги не помогли.

— Как это вы не готовы со мной работать? – ошеломленно переспросил Петр, услышав спокойное сообщение Барышева. – Почему?

— Не хочу, – коротко усмехнулся тот. – Если вы читали Булгакова, то понимаете, что это вполне достаточное обоснование для моего отказа. Вы читали Булгакова, Петр?

— Что? Булгакова? Да, конечно, читал, – пробормотал Петр, лихорадочно соображая, что ему теперь делать. – Собачье сердце, профессор Преображенский… Валерий Петрович, но я же описал вам все преимущества нашего возможного сотрудничества.

— Описали, – спокойно согласился Барышев. – Но никакого сотрудничества не будет. Мне это неинтересно. Да и товар, который вы попытались мне всучить, тухлый.

— В каком смысле?

— В прямом. Вы назвали фамилию вашего патрона Говорова Виталию Миронову. И это не говоря о том, что Константин Таганцев к тому времени вычислил Говорова сам. А Елена Кузнецова с ним даже встретилась, и он сам ей все подтвердил.

Шкуратов замолчал. Известие о том, что Кит попался, стало для него новостью, хоть и неудивительной. Он с самого начала всей этой мутной истории знал, что этим все и кончится. Нельзя смешивать работу и личные эмоции. Нельзя!

— Валерий Петрович, но я предлагаю вам не только имя Говорова. Я согласен, что это секрет Полишинеля. Я предлагаю вам контроль над каналом.

— Еще раз повторюсь. Мне это неинтересно. Кстати, довольно любопытно наблюдать, как усиленно вы пытаетесь «кинуть», простите меня за это слово, своего компаньона. Что, в вашем представлении он уже отработанный материал?

Шкуратов молчал, потому что именно так и обстояло дело.

— Я ничего не могу сделать, чтобы изменить ваше решение? – наконец глухо спросил он.

— Ничего. Я не меняю своих решений, – усмехнулся Барышев. – Но кое-что вы сделать, конечно, можете.

— Что? – с надеждой встрепенулся Шкуратов.

— Принести в российское посольство в Лондоне нотариально заверенное заявление, что за сливом информации в ваш телеграм-канал стоит сотрудник Генеральной прокуратуры Никита Говоров.

— Вы же понимаете, что как раз этого я не сделаю. Это все равно, что подписать себе смертный приговор. В профессиональном плане, конечно. Со мной после такого не будет сотрудничать ни один человек, а мой канал живет за счет своевременно поставляемой информации. И заказов.