Книга Гадание на свинцовой гуще, страница 36 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Обязательно поделюсь, — заявил Гуров. — Вот с твоим Бендером, он же Черкасов, побеседую. Сразу после этого мы с тобой встретимся и все обсудим. Идет?

— Конечно, идет, какой разговор! — ответил майор.

Лев Иванович выключил телефон и сел в машину. Через полчаса Крячко высадил его возле здания СИЗО.

Зайдя на проходную, сыщик убедился в том, что майор Колесов не обманул. Все разрешения были получены, Черкасов уже ждал его в комнате для допросов. Гуров отправился туда.

Войдя в комнату, он увидел мужчину в дорогом, но мятом, грязном костюме и несвежей рубашке, сидевшего за столом. Когда сыщик вошел, этот человек сделал попытку встать и приветствовать его стоя, тут же сообразил, что так поступать не положено, и поспешно сел. Руки у него при этом дрожали, глаза бегали, и вообще весь его облик выражал неуверенность.

«Да, из этого Черкасова получится отличный обвиняемый, — подумал Гуров. — Его можно даже на суд присяжных выводить. Он с ходу производит впечатление человека, в чем-то виновного. Если умело подобрать доказательства, хорошо выстроить обвинение, то можно добиться обвинительного приговора. Никто не задаст вопрос, способен ли такой вот субъект на массовое убийство?»

Он сел напротив арестанта, посмотрел ему в глаза, которые постоянно бегали, и спросил:

— Вы Черкасов?

— Да, это я! — воскликнул тот. — А вы полковник Гуров, да? Я слышал, что вы приехали, хотите со мной увидеться, и очень обрадовался! Мне ведь теперь только на вас остается надеяться!

— Почему же вы считаете, что можете на меня надеяться? — с удивлением поинтересовался сыщик.

— Почему? Да потому, что всем деловым людям известно, что вы человек справедливый, напраслину ни на кого не возводите, дел не клепаете. Все остальные стражи порядка только этим и занимаются.

— А вы, значит, просто ангел, и никакое уголовное дело против вас завести невозможно? — спросил Гуров.

— Почему невозможно? Это очень даже реально, — торопливо ответил Черкасов. — Я, конечно, вовсе не ангел, не самый идеальный человек. Меня можно судить за обман, например, за какие-то денежные дела. Но я никогда никого не убивал! Да вы посмотрите на меня. Разве я похож на изверга, который может зарезать семерых за раз? Детей погубить?

«Нет, на убийцу ты не похож», — мысленно ответил на это Гуров, но вслух сказал:

— Давайте-ка ближе к делу. Где вы были в ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое апреля?

— Это когда Куликова убили? — уточнил Черкасов. — Вот тут и скрывается мое несчастье. Я накануне хорошо погулял с друзьями, основательно принял, что называется, на грудь. Мы до самого утра гудели.

— Вы имеете в виду утро двадцать шестого апреля?

— Совершенно верно. К утру я отключился прямо там, на турбазе, где мы гуляли. Даже до дому не добрался, представляете? Проснулся ближе к полудню, с дикой головной болью. Девушки, которые на базе работают, мне помогли, привели в чувство. Я подышал воздухом и поехал домой. Днем еще пытался какими-то делами заниматься, но ничего не получалось, все из рук валилось. Вечером, часов в десять, я завалился спать, отключился до самого утра, часов до девяти.

— Дома?

— Да, на этот раз я спал дома.

— А ваши домашние могут это подтвердить?

— Да в том-то и дело, что нет у меня никаких домашних! — воскликнул Черкасов. — Я убежденный холостяк, живу один. Нет у меня алиби, никто не может подтвердить мою невиновность! На этом господин Колесов и строит все свое обвинение против меня. Да еще на том, что мы с Петром Аркадьевичем Куликовым были хорошо знакомы, я часто бывал у него в доме. Там, конечно же, полно моих отпечатков пальцев. Вот и вторая основа для обвинения! Ну а третья — это моя неважная репутация. Всего этого вместе вполне достаточно для того, чтобы меня погубить.