Книга Оккультриелтор, страница 70 – Цзян Тай-Юй

Этот мир кажется наполненным райским пением птиц и благоуханием цветов, но стоит выключить свет – и он становится адом.

К тому же неизвестно, кто его выключает: отрубит – не спросит.

— Вот я и стал подозрительным. Порой раздуваю из мухи слона, но виной тому мой жизненный опыт.

Автоматические двери круглосуточного магазина открылись с характерным шумом, но из дверей никто не вышел. Я опешил. Неужели все эти события сделали из меня какого-то детектива в аниме, который постоянно сталкивается с чем-то немыслимым? Стоило мне так подумать, как из-за спины подул холодный ветер, и странное ощущение улетучилось. Ши-чун, подняв голову, посмотрел на меня странным взглядом, затем произнес: «Идем!» – и мы торопливо уселись на скутер и погнали дальше.

Вернувшись домой, мы тщательно сравнили все три куколки цикады: долго светили телефонным фонариком, но так и не обнаружили ничего необычного. Внутри этих предметов, похоже, не было спрятано никаких подсказок к картам сокровищ, и у нас появилось чувство, что мы стали героями фильма, в котором ничего не произошло. Интерес пропал мгновенно, и Ши-чун завел разговор о том, что думает продать старый дом и открыть магазин – на жизнь нужны деньги, а он сейчас тратит сбережения и боится, что их надолго не хватит. Резко сменив тему, Ши-чун похвалил Толстого Чу: мол, он молодец, понял, куда деньги вкладывать. Надо бы и нам попробовать скупать злополучные дома.

В ответ я замотал головой: мне точно в таком деле на судьбу полагаться нельзя, лучше уж останусь обычным риелтором: случись что-нибудь неприятное – не выкрутишься. Но Ши-чун на мои слова ничего не возразил. Как оказалось, он уставился на столик перед креслом, причем не сводил глаз с одной точки. Я подошел к нему и присмотрелся. Это был маленький деревянный столик с покрытием из закаленного стекла, на котором, по моему настоянию, кроме пепельницы Ши-чуна ничего никогда не стояло и не лежало. А тут на столешнице пеплом были выведены два иероглифа: Фэй Лун.

Я раздраженно толкнул Ши-чуна:

— Кончай придуриваться, сотри, чтоб все чисто было!

Ши-чун даже не оглянулся, только покачал головой:

— В том-то и штука. Это сделал не я.

Конечно, так я и поверил. Нашел салфетку и намеревался побрызгать водой, чтобы стереть иероглифы, но Ши-чун меня остановил.

— Ян Шу! – позвал голос. – Замри, Ян Шу!

Я повернулся спиной к Ди Ши-чуну, но «его» голос доносился издалека. У меня волосы встали дыбом, по телу точно прошел заряд, аж затрясло всего – из-за спины ко мне приближалась какая-то тень. Какое там замри! Я в панике бросился наутек, упал на кровать и посмотрел туда, где только что стоял.

— Это что была за хрень?

— Я ничего не заметил, – ответил Ши-чун, а у самого глаза как блюдца.

— А чего тогда говоришь «замри»? – рассердился я. Так и до полусмерти напугать недолго: гад Ди Ши-чун устроил весь этот цирк.

Но тот замотал головой:

— Я… Я вообще ни слова не сказал.

Я сел на диван, и мы оба задумались, что значат иероглифы на столике.

И что же теперь делать? Ши-чун почесал затылок и ничего не ответил. Я опять спросил, не знает ли он кого-либо по фамилии Фэй. Ши-чун снова почесал голову: нет, не знает. Ну что ж, будем сидеть так до самого рассвета.

Ши-чун молчал, а меня злило происходящее: кого он тут строит из себя? И мне из-за него не по себе, аж страшно делается. Только я собрался выругаться, как он рукой показал на куколки цикады, лежащие на столе, и с усилием сглотнул.