Книга Тайна мистера Сильвестра, страница 114 – Анна Кэтрин Грин

Но я моего намерения не оставлял. Я отложил для нее в государственных фондах сто тысяч долларов. Эти деньги уже были не мои, я даже отказал ей их в моем завещании. Это была окончательная сделка между мной и моей душой, и, дав распоряжение моему гротвельскому поверенному сообщить мне, как только что узнают о Джекилине Джефа, я стал спать спокойно.

О последующих затем годах мне нет надобности говорить. Это было перед вашим приездом, моя Поола. Вы заставили меня узнать, что значит заботливое, нежное, возвышенное существо, до сих пор неизвестное мне! Перед красотой женской души, устремленной к высшим идеалам, я всегда был готов преклоняться. Все, чего недоставало в молодости и в зрелом возрасте, потекло ко мне волной. Я купался в солнечных лучах вашего чистого духа и воображал, что несчастное время прошло и что я опять могу быть спокоен.

Сильный и горький удар заставил меня очнуться. Отец Уоны, переехавший также в Нью-Йорк и о карьере которого я до сих пор ничего не знал, часто обращался за помощью в тяжелое для него время. Обращался он всегда к Уоне. Но однажды он встретился со мной на улице это было на вторую зиму вашего приезда и, затащив меня в ресторан, рассказал целую историю, о том, что ему нужно несколько тысяч на какую-то спекуляцию, весьма сомнительного характера, но обещающую больше выгоды, и ссылался на то, что обращается ко мне за деньгами, потому что я сам когда-то поступил не совсем честно, и, следовательно, теперь не откажу ему в помощи. Мой проступок похоронить было нельзя. Он был известен этому человеку. С проницательностью, которой я в нем не подозревал, он догадался о моем искушении, хотя не знал, откуда взялись пять тысяч долларов. Мало того, он сам довел меня до этого поступка, посредством которого теперь хотел держать меня в руках. Отвергнув наотрез его предложение, я оставил его и вернулся домой совершенно расстроенный.

Мистер Делефилд уехал из Нью-Йорка вскоре после своего свидания со мной и ничего не писал нам о своем пребывании. Но меня ожидали другие неприятности. Когда я вступил в должность президента Медисонского банка, я, по желанию мистера Стьюйвесанта, оставил все открытые спекуляции в Волской улице. Но чтобы содержать такую жену и такой дом, какие были у меня, надо было иметь большой доход. И вскоре после того когда вы приехали к нам, когда представился случай поместить выгодно деньги на серебряные рудники на Западе, я не мог устоять от искушения. Но, как во всех предприятиях такого рода, один доллар повлек за собою другой, и это скоро поглотило не только все, что оставалось у меня после моей щедрой покупки акций Медисонского банка, но и все, что я мог занять под залоги этих акций. Но это не испугало меня. На рудниках у меня был человек, преданный мне, будущее обещало много, но кто может положиться на серебряные рудники. В ту самую минуту, когда мы ожидали величайших результатов, вдруг все лопнуло, и акции упали бы на бирже до нуля, если бы не осторожность моего агента, который держал втайне это обстоятельство, пока другую часть рудника привели в порядок.

Дела пошли в гору, когда вдруг разговор, нечаянно услышанный на том вечере, где мы были вместе с вами, показал мне, что тайна уже не является таковой и что мы можем погибнуть, прежде чем дела выправятся совсем. Сильно встревоженный, я хотел уехать с бала, чтобы телеграфировать моему агенту, когда вдруг, моему великому удивлению, мне принесли его карточку с просьбой немедленно увидаться с ним. Вы помните это, Поола, я пошел к нему, но вы не знали тогда, что он приехал сообщить мне о совершенном разорении, если я не дам ему немедленно ста тысяч долларов.