Книга Тайна мистера Сильвестра, страница 26 – Анна Кэтрин Грин

— Ну тогда Поола научится этому быстро, она замечательно разбирается в математике! — засмеялся муж.

Молчание последовало за этим. Мистрис Сильвестер надевала серьги.

— Я думаю, — сказала она наконец, — снег помешает многим приехать сегодня. — Но только бы мистрис Фицджеральд была, а на других мне наплевать. Как ты находишь оправу этих брильянтов? — спросила она, наклоняясь вперед, чтобы пристальнее на себя взглянуть, и медленно качая головой, так что великолепные камни засверкали как огонь.

— Красиво, — коротко вырвалось у мужа.

— Ну, я не знаю, могло быть побольше эмали. Я поговорю завтра с ювелиром. Но о чем мы говорили? — рассеянно спросила она, все вертя головой перед зеркалом.

— Мы говорили о том, чтобы взять к себе твою кузину вместо нашей умершей дочери, — ответил муж с некоторой строгостью, остановившись посреди комнаты, по которой прохаживался, и бросая на жену пристальный взгляд.

— Ах да. Боже, как неудобно застегиваются эти серьги. Застегни, я не могу.

Когда он подошел, жена его зевнула и заметила:

— Конечно, никто не сможет заменить нам родную дочь. Если бы Джерелдина была жива, она была бы блондинкой, у нее глаза были голубые, как сапфиры.

Он посмотрел на жену и руки его опустились. Он подумал о том дне, когда эти глаза, действительно голубые как сапфиры, горели лихорадочным огнем смерти, а жена и мать, находившаяся теперь перед ним, с этим же самым холодным и самоуверенным выражением лица, спускалась с широкой лестницы в карету и шептала, подбирая свой шлейф: «О, не беспокойся, Сера за ней присмотрит».

Может быть, и она подумала теперь об этом, потому что легкая краска выступила сквозь румяна на ее лице, когда она встретилась с суровыми глазами мужа, но она только ближе повернулась к зеркалу, говоря:

— Я забыла, что ты не любишь роль горничной. Я постараюсь застегнуть сама, так как ты выгнал Серу.

Он собрал свое самообладание в тысячный раз и прогнал от себя это страшное воспоминание, даже принудил себя улыбнуться, тихо отнял ее руку от уха и начал проворно застегивать непослушную серьгу.

— Ты ошибаешься, — сказал он. — Я всегда готов служить моей жене.

Она бросила на него взгляд, который он любезно принял за награду, и томно протянула ему браслеты. Когда он застегивал их на ее руках, она спокойно окинула его глазами с головы до ног.

— Я не знаю мужчины, фигура которого могла бы сравниться с твоей, — сказала она с гордостью в голосе, — хорошо, что ты женился на такой женщине, которая не кажется ничтожной возле тебя. И прибавила со своей обычной непоследовательностью:

— У дочери мистрис Бокер черные глаза, но боже, какое чучело делает она из нее! Сильвестер со вздохом отвернулся к окну и стал смотреть на тяжелые хлопья снега, медленно падавшие на мостовую.

— Даже мистрис Фицджеральд, при всем ее вкусе, не умеет одевать свою дочь, — продолжала его жена. — Тише, Черри! — обратилась она к птице в клетке. Я с такой же гордостью наряжала бы ту, которая находилась бы под моим надзором, как саму себя, только бы она ценила это.

Видя, что пронзительное пение птицы не прекращается, она подошла к клетке и протянула свой белый палец птице с таким милым и ласковым движением губ, которого никогда не видела маленькая Джерелдина с голубыми глазками.