Книга Соломенные куклы, страница 26 – Софья Маркелова

Кругом была кромешная темнота и давившая на уши тишина. Андрей понял, что он лежит где-то глубоко, очень глубоко под завалами, раз даже свет сюда не проникал. Всё, что он смог сделать самостоятельно, – это освободить кисть правой руки из-под груды разбитых кирпичей. Вслепую пошарив пальцами по земле, Андрей дотронулся до краешка чьей-то одежды. На ощупь это показалось ему шерстяным пальто, и доцент с ужасом догадался, что всего в полуметре от него, насмерть раздавленный обломками, лежит профессор Валентин Вячеславович.

Андрея обуял неконтролируемый животный страх. Он был обездвижен, лишён сил и надежды. Погребён под завалами и распят, как бабочка.

Ни звуков, ни света, ни воздуха не проникало в его могилу. Рукой Андрей смог дотянуться лишь до какого-то куска деревяшки, валявшегося неподалёку от мёртвого профессора.

Экономя силы и даже не пытаясь больше кричать, чтобы сберечь оставшийся кислород, мужчина мог лишь дробно стучать по деревяшке костяшками пальцев, надеясь, что кто-нибудь из спасателей сумеет расслышать его сигнал о помощи, сумеет разгрести завалы и выпустить его из этой удушающей темницы.

Тук-тук.

Звук эхом разносился под завалами, отражался от обломков и тонул в тишине.

Никто не слышал эту мольбу о помощи погребённого заживо.

Никто не слышал стук.

В свете фар лесная дорога рваными лоскутами возникала из темноты и мгновенно исчезала под колёсами «Нивы». Автомобиль то и дело подбрасывало на ухабах, но Кирилл даже не собирался замедлять ход. До места назначения, согласно выданным Пал Палычем указаниям, оставалось ехать совсем недолго, а в душе ещё не до конца улеглась лютая ярость, клокотавшая всю дорогу от самого дома. От одного только воспоминания об истерике, устроенной женой из-за его спонтанного отъезда, Кириллу хотелось вжать педаль газа в пол и умчаться на самый край света.

Впереди показался полосатый шлагбаум, вывороченный из земли и покоившийся на обочине. Прямо за ним над зарослями кустарника возвышался ржавый стенд, на котором облупленная краска складывалась в одно-единственное слово:

«Темновит»

Кругом было тихо и мрачно. Дорога убегала в самую чащу соснового леса. Опустив стекло, Кирилл полной грудью вдохнул прохладный воздух, пропитанный вечерней свежестью. Гнев в его душе невольно утих, уступив место волнительному предвкушению. Осторожно направив автомобиль вперёд, он даже не заметил, что за ним давно уже следили. Когда по водительской двери коротко и резко постучали, Кирилл вздрогнул и нервно повернул голову влево.

— Заблудились? – сухо поинтересовался невысокий незнакомец, заглядывая в салон «Нивы». Лица его не было видно. Лишь оранжевый огонёк зажатой в зубах папиросы плыл по воздуху сам собой, совершенно не разгоняя тьму.

— Не уверен. Это охотничье-рыболовная база? – спросил Кирилл, пытаясь рассмотреть бесшумно подкравшегося незнакомца.

Рыжая искорка сорвалась с папиросы и растворилась в окружающей темноте.

— Да.

— Тогда я точно по адресу, – Кирилл слегка улыбнулся и высунул свою мозолистую грубую ладонь в окно. – Вы, наверное, здешний егерь, да? Рад познакомиться. Я Кирилл Алексеевич. Меня Пал Палыч направил. Обещал, что лучшего места для рыбалки на плотву нельзя и найти.

После упоминания Пал Палыча собеседник несколько расслабился, хотя держался всё ещё весьма отстранённо и не торопился жать протянутую руку.