Книга Соломенные куклы, страница 63 – Софья Маркелова

Он ловко вытащил пластинку: «Моцарт. Сонаты для фортепиано». Нужно было как-то расслабиться, чуть отвлечься от всего происходящего, но в то же время не впасть в дремоту. И вряд ли что-нибудь могло лучше подойти для такого случая.

Опустившись в продавленное кресло и запустив проигрыватель, Иннокентий по привычке похлопал по коленям, приглашая Брамса запрыгнуть на них. И лишь через секунду жгучая боль пронзила сердце немолодого Лисицына, ведь никто не откликнулся на его жест. Никто и не мог больше это сделать.

Лёгкая музыка поплыла по комнате, наполняя помещение нежным звучанием. Иннокентий прикрыл глаза, концентрируясь на мелодии. Он понимал, что если даст слабину и заснёт этой ночью, духи вновь попытаются овладеть его разумом. Нужно было всеми силами бороться с призраками и обязательно продержаться до утра. Судя по всему, днём обитатели пустой пластинки были не так активны, хоть всё равно продолжали вторгаться в жизнь Лисицына. Но всё же именно ночью, когда слабое человеческое тело, пребывающее в сновидениях, оставалось без защиты, шёпоты с легкостью делали из него марионетку.

Музыка вдруг поплыла. Словно пластинка начала плавиться от жара, а вместе с ней плавилась и мелодия, растягивая звуки и искажая их.

Иннокентий Петрович встрепенулся и взглянул на проигрыватель. С ним всё было в порядке – винил мерно крутился вокруг оси, а игла скользила по канавкам. Но музыка изменилась до неузнаваемости, уже совсем не походя на Моцарта. Лисицын раздражённо остановил проигрывание, резким движением нажав на кнопку.

Пластинка остановилась, а изуродованная мелодия – нет.

— Проклятье! – Иннокентий уже догадывался, что это было делом рук шёпотов. – Это опять вы? Что вам ещё нужно?! Вы уже убили моего пса, а теперь хотите приняться и за меня?

— Ты сам убил своего пса… – сразу же откликнулся тихий женский голос.

– Ты сам захотел услышать нас…

— Я уже говорил, что никогда не хотел слышать вас! Я хотел послушать музыку, а не ваши голоса! – выкрикнул Лисицын в пустоту.

– Мы и есть музыка. Мы – симфония шёпотов.

— Вы просто пытаетесь заговорить меня, чтобы опять вывернуть мой мозг наизнанку и сделать своей послушной куклой! Я не буду больше вас слушать! Я не хочу слушать шёпоты.

Иннокентий заткнул уши, отсекая от себя любые звуки. За глубоким пологом тишины не было ничего слышно, и мужчина понемногу расслабился. Зажмурив глаза и закрыв уши, он почти четверть часа без движения просидел в кресле, отсчитывая про себя минуты.

Ха! Как просто всё, оказывается, решалось – если ты не можешь слышать шёпоты, то они становятся бессильны.

Наконец, по прошествии пятнадцати минут, Лисицын осторожно опустил руки и прислушался. В комнате стояла тишина: музыка больше не играла, голосов не было слышно, и только где-то далеко за окном лаял дворовый пёс.

С самодовольной улыбкой Иннокентий Петрович подошёл к одному из шкафов и принялся выбирать новую пластинку. Видимо, шёпоты успокоились на какое-то время, а сидеть в напряжённом молчании Лисицыну не хотелось. Достав с верхней полки пластинку Pink Floyd, он скорее запустил проигрыватель и вернулся в кресло.

Однако долго наслаждаться музыкой у Иннокентия не получилось. После первых же минут прослушивания сквозь звуки стали прорывать шёпоты и шорохи, которые только нарастали и нарастали, пока полностью не захватили всю мелодию. И музыка прекратилась – голоса заменили её, заговорив в своём привычном темпе: десятки шёпотов одновременно наполнили пространство, и каждый из них говорил о чём-то своём.