Книга 1635. Гайд по выживанию, страница 89 – Ник Савельев

Она протянула мне рекомендательное письмо. На нем был адрес на Херенграхте.

— Есть один господин. Зовут его Филипп де Клермон. Он связан с посольством, не то дипломат, не то военный атташе, не то просто очень богатый человек с поручением от кардинала. Католик, разумеется. Наши с ним отношения сложные. Но в конечном счёте, как он любит говорить, «мы всё же французы». Он интересуется Голландией. Всем. От устройства шлюзов до росписи фаянса. Ещё у него есть меркантильные интересы. Он покупает всё, что по его мнению, имеет ценность. Картины, фарфор и тому подобное. И тюльпаны. Особенно те тюльпаны, которые являются эталоном. «Адмирал Лифкенс» — как раз эталон.

Она задержала бумажку на мгновение в своих руках.

— Будьте безупречно вежливы. И абсолютно точны. И не вздумайте упоминать о чуме. Для него это дурной тон — обсуждать за столом болезни плебеев. Этот господин, скорее всего, шпион. Так что решайте теперь сами, стоит ли ваш Париж мессы.

Особняк на Херенграхте был не самым большим, но определённо одним из самых роскошных. Меня провели в кабинет, где царил идеальный, почти стерильный порядок, странным образом сочетавшийся с роскошью и золотом. Здесь не было ничего голландского, кроме картин и фарфора. За массивным столом сидел человек лет сорока пяти. Узкое, аскетичное лицо, парик, изящнейший, украшенный кружевами и рюшечками камзол. У господина был выдающийся во всех отношениях нос и слегка вздёрнутая верхняя губа. В общем, передо мной предстало истинное воплощение французского аристократизма. Он изучал какую-то карту, но как только я перешагнул порог, легко поднялся и поздоровался со мной, отвесив едва заметный но артистичный поклон, скорее наклон головы на долю градуса.

— Месье де Монферра, — произнёс он так, как будто мы были давно знакомы и не виделись тысячу лет. — Мадам Арманьяк пишет, что вы представляете некий товар, достойный внимания. Я вас слушаю, буквально сгораю от нетерпения.

Я изложил суть своего дела, без пафоса, скорее как отчёт.

Де Клермон засмеялся так радостно, что на секунду мне показалось, что у него помутился рассудок.

— Ах, боже мой! Как же это всё замечательно! — произнёс он, заламывая свои руки и кинув взгляд на потолок.

Я посмотрел вслед за ним. С потолка в меня целился из лука херувим в окружении оголённых девиц.

— Вы ведь себе просто не представляется, месье де Монферра, что это для меня значит! — радостно продолжил месье де Клермон. — Сам ван де Схельте, этот самый настоящий кудесник! Это, знаете ли, тот самый момент, который, без сомнения, можно назвать божественным провидением. Ха-ха-ха. Я, представьте себе, давно наблюдаю за его искусством. Да-да, месье де Монферра, самым настоящим искусством! Его тюльпаны божественны. Его экспертиза не вызывает сомнения. Но цены…

Де Клермон изобразил целую немую сцену, которая должна была обозначать его внутреннюю борьбу.

— И вот появляетесь вы, месье де Монферра. Ваш акцент безупречен! Ваша речь звучит для меня как сладчайшая музыка! Позвольте полюбопытствовать, откуда вы родом?

— Из Лимузена, месье де Клермон. Но в первую очередь я француз. И я тоже очень рад встретить земляка, так безупречно разбирающегося в прекрасном.

— А здесь вы?..

— Занимаюсь торговыми делами. Это может показаться странным занятием для дворянина, но, поверьте, здесь, в Голландии, это тоже своего рода искусство. Торговля здесь это изящнейшее сочетание науки, риска и почти военной дисциплины.