Книга Измена. Ты будешь моей, страница 71 – Алиса Коршунова

В этот "прекрасный" день я не выдержал и продолжил полный разбор полетов. А хрен ли Камилка меня все эти годы вводила в заблуждение?! Все, лавочка прикрыта! Пусть катится к любимому мужчине и отцу своего ребенка, меня ее проблемы больше не должны касаться.

Камилла оказалась расчетливой тварью — "ради Полиночки", как она себя оправдывала, закатывала мне истерики, угрожала, просила прощения. Здесь бы даже Станиславский сказал: "Верю!" Но я принял тяжелое, и тем не менее, как считаю, правильное решение: ребенок должен жить со своим родным отцом, а женщина — со своим любимым мужчиной. И мне уже до лампочки, состоят ли они в отношениях.

Мне похрен, что с Камилкиных слов, она с отцом ребенка после выяснения, что он женат, не поддерживала связь. Мне плевать, что у нее к отцу Полинки нет никаких чувств. Пусть. Она должна была сразу обо всем подумать! Сама во всем виновата!

Переделать сущность человека невозможно. А для меня честь и достоинство превыше всего. Когда я сделал свой выбор в пользу Камилки, решив взять ее в жены, я свое решение уважал, налево не ходил первоначально… Потом было, но чисто для профилактики и здоровья! Ставить в известность о похождениях — а зачем?

Я изменял и продолжал изменять, но разводиться же не собирался. А все почему? Да потому, что эту дуру Камилку по-своему любил и уважал как мать СВОЕГО ребенка. И детей я, между прочим, на стороне не заделал ни разу!

* * *

Камилла предлагала взять тайм-аут. Но почему, интересно узнать, я должен идти этой падшей женщине на уступки? Она, конечно, опять оправдывалась Полькой, которой после мероприятий органов опеки психологически тяжело.

— Ну, а я-то тут теперь при чем?! — в который раз уточнял я для своей будущей бывшей. — Сделай одолжение, возьми себя, наконец, в руки и свыкнись с этой мыслью! Тяжесть нашего положения не выходит за рамки моих сомнений в тебе!

— Это твои распущенность и склонность к неблаговидным удовольствиям — вот, что сделало наше положение тяжелым! А о чем ты сейчас городишь, я не понимаю!

— Сомнения, — устало выдыхаю, надеясь, что ее мозг “правильно” заработает с минуты на минуту.

— Какие сомнения, Ярослав?

— Большие! — вечно в конфликтах ее невыносимая манера быть правой прорезается.

— Яр, как ты не понимаешь? — завела Камилка свою шарманку опять. И сколько гневного возмущения в голосе. Так хочешь меня дураком выставить? Что ж, давай, дорогая, жги, я, может быть, даже послушаю твой бред, ведь это так на тебя похоже. — Мы растили Полиночку с самого рождения. Она считает тебя папой! Она ведь только-только от пережитого отходить начала…

Не, это уже ни в какие ворота. Я ж не каменный, чтоб Камилка там себе не думала. Русский для нее родной?! Сколько можно объяснять, что я не собираюсь эту всю канитель проглотить?

— Камил, послушай меня, я не поклонник индийского кино! — без сожаления перебил ту, которую когда-то считал чем-то вроде бриллианта. А оказалось, что обознался, всего лишь обычная стекляшка. — Скажи мне, милая моя, что ты думаешь я должен делать во всей этой ситуации, но только не говори мне, что я должен делать то, что ты думаешь, ок? Потому что я не хочу, чтобы через двадцать-тридцать лет девчонка сравнивала наше сходство и искала родного отца.

— Почему все не может быть как прежде?