Книга Сильнее меня, страница 47 – Мария Летова

За окном темно, а в качестве освещения Паша выбрал не основной свет, а точечные светильники на потолке, поэтому свет вокруг нас приглушенный.

Я касаюсь Охотника собственным телом — бедрами, грудью. Губами касаюсь его щеки. Готовая внутренне заорать от того, что даже сейчас мне его мало!

Я хочу свое место в его цейтноте. Хочу.

— Спеть тебе колыбельную? — спрашиваю я, выдохнув это желание в районе Пашиной шеи.

Он слегка трясет головой, говоря:

— Я сейчас приду в норму…

Я отвечаю с легким надрывом, он вырывается непроизвольно:

— Я такая эгоистка, что не дам тебе спать.

— Пять минут, — говорит Павел. — И я в норме.

Я нависаю над ним, заглядывая в лицо, чтобы он видел мою решимость. Чтобы понимал масштабы моего эгоизма! Когда дело касается его, я эгоистка во все стороны….

— Так какой у тебя айкью? — спрашиваю я.

— Сто тридцать — сто сорок.

Твою мать.

— Я мокрая, — произношу я.

И я не шучу.

— Из-за моего айкью? — спрашивает Багхантер.

— Да, — говорю я, выпрямляясь. — Тебе такое первый раз говорят?

Он отвечает, глядя на меня снизу вверх:

— Точно первый.

— Меня... обычно считают дурочкой, — говорю я.

— Да неужели?

— Да... я так выстроила свой профиль. Чтобы выглядеть тупой блондинкой...

— Зачем?

— Подписчики не росли. Значит, до этого было скучно. Я пробовала разные стратегии. Так что ты подумал, когда увидел мой профиль?

Багхантер улыбается.

Тянет время, понимая, что отшутиться не получится. А я наконец-то готова узнать, какие планы он имел на наше первое свидание. Какое предложение рассчитывал мне сделать, когда вошел в то кафе.

Я не мешаю ему оттягивать ответ. И не удивляюсь, когда слышу:

— То, что ты и хотела.

Ему весело, и я безумно рада, что мне удалось сбить с него усталость, но фактически он только что признал, что предложил мне встретиться, потому что рассчитывал позвать к себе домой... безмозглую блондинку.

Судя по всему, высокий интеллект тем вечером Багхантер оставил дома.

— Все понятно, — бормочу я.

Павел издает смешок.

Я стягиваю с него футболку, и воздух, который вдыхаю, наполняется запахом его тела. Его кожи, дезодоранта.

Паша роняет вдоль тела руки, наблюдая за тем, как указательными пальцами я провожу по густой дорожке волос под его пупком к поясу джинсов. Как расстегиваю пуговицу...

Паша делает прерывистый вдох через нос. И закрывает глаза, когда я повторяю путь своих пальцев губами и языком.

На мне остается не так много «работы», ведь он уже твердый. Паша укладывается в те пять минут, которые обещал, а я… я тоже выполняю свое обещание!

Я не даю ему спать до двух часов ночи.

Эгоистично…

Зная, что утром он отвезет меня домой, а потом отправится в спортзал, чтобы вечером заняться кодом.

Мне мало, и я прошу у него еще и еще, не давая, твою мать, уснуть. Забирая себе каждую минуту, пока он в сознании, но утром я ощущаю себя так, словно это по мне проехался танк.

Эта тяжесть в теле приятная, я даже не пытаюсь ее прогнать, пока сосу свой кофе, смотря на залитые солнцем улицы через солнечные очки.

Паша кладет ладонь на руль, глядя на меня с водительского сиденья.

На нем тоже солнечные очки, но я отлично вижу его глаза. Они ясные. Мой любимый цвет его настроения!

— Я постараюсь освободить завтрашний вечер, — говорит Багхантер.

Это поднимает мое собственное настроение.