Книга Развод. Его тайна сломала нас, страница 10 – Софа Ясенева

— Ты почитаешь? — тихо спрашивает, уже лёжа под одеялом с облаками.

Я замираю на секунду. Никогда в жизни не читал ребёнку на ночь.

— Конечно.

Выбираем первую попавшуюся сказку из её чемодана. Читаю неровно, пару раз сбиваюсь. Она слушает внимательно, потом начинает задавать уточняющие вопросы, тянет время. Боится уснуть?

Когда её дыхание становится ровным, я ещё пару минут сижу рядом. Смотрю на профиль, на ресницы, отбрасывающие тень на щёки. Пытаюсь найти в этих чертах себя. И не понимаю, вижу ли.

Только спустя полтора часа я спускаюсь к Тоне. Она уже убрала всё со стола. Свечи погашены. Бутылка с вином исчезла. Праздника больше нет.

Тоня стоит у окна и растерянно всматривается в огоньки дорожки в саду. Они мягко мерцают в темноте.

— Тонь, разогреешь ужин?

Подхожу и обнимаю её со спины привычно. От этого она вздрагивает, будто я её напугал.

— Да, конечно, — аккуратно выкручивается из моих рук и идёт к холодильнику. Достаёт контейнеры с едой, ставит на стол, избегая моего взгляда.

Мне не нравится то, что она не идёт на тактильный контакт. Обычно она наоборот его инициирует, сама прижимается, берёт за руку. Это значит, что у нас всё плохо.

— Тоня, ты же понимаешь, что я ничего об этом не знал? Эля не потрудилась мне сообщить о беременности. Ну и прежде, чем делать выводы, я всё же проверю её слова.

Я стараюсь говорить спокойно, ровно. Даже мягче, чем обычно. Мне кажется, что это должно её успокоить, заставить пойти на диалог. Дать ощущение контроля, логики, плана.

Но я ошибся. Тоня только больше закрывается.

Она достаёт контейнеры, перекладывает еду в тарелку, ставит в микроволновку. Свет от панели падает на её бледный, напряжённый профиль. Ни одного лишнего движения. Ни одного взгляда в мою сторону.

Тарелка оказывается передо мной. Вилка — справа. Всё как всегда. Только между нами — пропасть.

Она отходит к окну и смотрит в темноту сада, будто там можно найти ответы.

— Что мы будем делать, если выяснится, что она не твоя? — спрашивает тихо, не оборачиваясь. — У твоей бывшей есть какая-то родня? Тот, кто может взять девочку себе?

— Нет, родители умерли, а родня никогда с ними не общалась. Я не знаю никого.

Я вспоминаю Элину семью — постоянные скандалы, разрывы, обиды. Там каждый жил сам по себе. Никакой опоры.

— Что в таких случаях вообще делают? Вызывают опеку? — задумчиво спрашивает темноту.

Слово “опека” звучит официально и холодно.

— Я думал об этом, — признаюсь. — Если ты хочешь, мы, конечно, поступим так.

Она резко оборачивается.

— Мне её жаль, Юр. Представь, что у неё на душе? — голос дрожит. — У меня волосы дыбом встают, когда я думаю о том, что мать её бросила. Ну, по крайней мере сейчас это выглядит так. Если мы вызовем опеку, её заберут. Как долго она там будет, пока Эля не хватится? Это так жестоко.

Ужин остывает. Есть не хочется.

— Надо выяснить, куда она уехала, для начала. И с какой целью.

Говорю всё это, а сам чувствую, что оказался в большом беспросветном пи*деце. Откровенно говоря, ситуация так плоха на данный момент, что понятия не имею, когда смогу её разрулить. Я привык решать проблемы по пунктам, имея план. А тут — сплошной хаос.

Во-первых, непонятен правовой статус, мой и Алисы. Даже если она моя, я официально никто. Доверенность на коленке — это смешно. Любой юрист разнесёт её в пух и прах. Но это вопрос решаемый. Этим займёмся.