Книга Развод. Его тайна сломала нас, страница 14 – Софа Ясенева

— Попробуй.

Она берёт ложку.

Юра садится напротив, внимательно наблюдая.

Алиса набирает немного каши, кладёт в рот…

И через секунду с отвращением выплёвывает обратно в тарелку.

— Фу! Это несъедобная гадость.

Она морщится так, будто я подсунула ей что-то ядовитое.

Я чувствую, как к лицу приливает жар.

Хочется сказать что-нибудь резкое. Но я делаю вдох. Потом ещё один.

Сохраняю лицо.

— Юр, — тихо говорю, не глядя на девочку. — Позвони, пожалуйста, Эле.

Он сразу понимает, о чём я.

Берёт телефон, набирает номер и включает громкую связь. Мы оба ждём гудков, но вместо них раздаётся ровный механический голос:

— Абонент находится вне зоны доступа сети. Пожалуйста, перезвоните позже.

Юра хмурится и смотрит на экран.

— Попробуй ещё раз, — прошу.

Он нажимает повторный вызов. И снова:

— Абонент находится вне зоны доступа сети.

Мы с Юрой переглядываемся.

За столом Алиса тихо стучит ложкой по тарелке с моей кашей.

Прямо сейчас мне хочется не только найти Элю, но и высказать ей всё, что думаю. Что значит телефон вне зоны действия сети? На что она, блин, рассчитывала, что Алиса за день привыкнет ко всему и не захочет ей позвонить?

Поражаюсь такой безответственности.

Как и вообще в целом формулировке о том, что она воспитывала дочь пять лет, а теперь настала моя очередь. Ребёнок — это не переходящее красное знамя, это на всю жизнь. Нельзя отменить, если не понравилось или стало сложно. Нельзя передать, как эстафетную палочку. Но ситуация сейчас напоминает именно это.

Хотя непонятно, откуда в таком случае такая привязанность к ней у Алисы. Девочка вчера рыдала так, будто её действительно оторвали от самого близкого человека. Может, это какая-то чисто детская фишка, любить несмотря ни на что? Даже если взрослые ведут себя, мягко говоря, странно.

Я смотрю на неё — маленькая, сидит за столом, ковыряет ложкой остывшую кашу. Лицо всё ещё немного припухшее после ночных слёз.

— Алис, мама пока не отвечает. Но ты не переживай, думаю, она сейчас занята. Давай мы съездим по делам, а когда вернёмся, снова попробуем позвонить?

Она поднимает на меня глаза. Взгляд у неё серьёзный, взрослый не по годам.

— Она обещала, что будет брать трубку всегда, — грустнеет.

Чёрт.

— У взрослых могут возникнуть обстоятельства, когда они вынуждены выключать телефон. Думаю, у мамы именно такая.

Отвратительно — врать, глядя в глаза ребёнку. Особенно когда сам до конца не понимаешь, где сейчас эта самая мама и что она вообще задумала.

Алиса молчит, снова опуская взгляд в тарелку.

— Алис, надо обязательно покушать, иначе у тебя не будет сил.

Она медленно качает головой.

— Юра, а этот анализ разве не натощак берут? — вдруг спрашивает Тоня.

Я напрягаюсь, пытаясь вспомнить разговор с администратором. Девушка что-то говорила про подготовку. Прокручиваю в голове её слова. Кажется, так и есть.

— Да. Тогда Алис, давай собираться.

Девочка тут же настораживается.

— А что это будет за анализ? Кровь из ручки?

В голосе появляется тревога. Она прячет руки под стол.

— Нет, уколов не будет, — сразу подключается Тоня. — У тебя просто помажут палочкой во рту.

Алиса смотрит на неё с подозрением.

— Это не больно?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Она ещё несколько секунд думает, будто взвешивает риски. Потом медленно слезает со стула, всё ещё хмурясь.