Книга Развод. Да пошёл ты!, страница 30 – Софа Ясенева

— Тогда бы ты всё равно написал. Или позвонил. Или приехал. А я хотела побыть наедине с собой.

Он сжимает челюсть, злобно отводит взгляд.

— Да что ж с тобой стало, а? Где та Саша, которая не могла уснуть, если мы не поговорим? Где та, которая всегда шла на компромисс?

— Та Саша устала быть удобной. Устала ставить чужие чувства выше своих. Устала каждый раз прогибаться, чтобы только сохранить иллюзию "хороших отношений". Я больше не хочу быть той, кто всегда молчит и терпит.

И я поворачиваюсь и иду к себе в корпус. Не оборачиваясь.

Потому что я правда устала. Работа над собой не менее тяжёлый труд, оказывается.

У моей комнаты Женя всё же решает догнать меня. Видимо, запас терпения иссяк. Ну нельзя же просто так взять и уехать, правда? И все слова врача о покое и снижении стресса больше не в счёт. Ведь задеты чувства большого мальчика Жени. Кто-то посмел выключить телефон и не согласовать это с его важным мнением.

— Саш, стой, — топает по плитке, явно закипая. — Да подожди ты! Несёшься, как будто за тобой черти гонятся!

— Женя, чего ты хочешь? — оборачиваюсь через плечо. — Мы же всё уже обсудили. Я — ужасная, ты — страдалец. Три дня вне зоны доступа — катастрофа вселенского масштаба.

— Ты снова всё выворачиваешь! — подходит ближе. — Я, между прочим, твой муж! Кому ещё за тебя волноваться? Ты только из больницы!

— Я не хочу снова ссориться. У меня нет ни сил, ни желания. Можешь считать, что я не права, а ты — герой. Только, пожалуйста, иди домой. Мне правда нужно время, чтобы восстановиться.

Он замирает, потом осматривает меня с ног до головы.

— Ты совсем другая стала…

— Какая же? Просвети.

— Резкая. Злая. Раньше ты мягче была. Сговорчивей. А сейчас… — он тяжело выдыхает. — Я же стараюсь, Саша. Что тебе нужно? Букеты каждый день, завтраки в постель, колечко с бриллиантом? Может, тебе просто… ну… разрядки не хватает? Так ты только скажи. Я не знаю уже, что с тобой делать. Ты всё воспринимаешь в штыки.

И такой у него усталый вид, как будто его энергия высосана до последней капельки. Всё-таки тяжело жить одному. Никто бедному рубашки не гладит, не кашеварит ему по три блюда, не ублажает в постели по первому зову. Словом, бесхозный мужик, привыкший жить на всём готовом, выглядит как побитая псина.

Где же все его многочисленные любовницы? Неужели никто не торопится приголубить и обстирать такого завидного жениха?

И мне его не жаль. Ни капельки. Вот такая я стала бессердечная.

— Знаешь, поскольку слышать правду ты не очень-то стремишься, давай сойдёмся на том, что да, именно колечка мне и не хватает.

— Понял. Тогда жду тебя дома. Еще три дня осталось?

— Да.

— Только не выключай телефон. Обещаю не названивать.

Уходит, думая, что наконец нашёл подход ко мне. Проще считать, что именно что-то материальное и есть то, что может склеить развалившиеся отношения.

Позже вечером я устраиваюсь поудобнее в кровати с ноутбуком. На коленях — тёплый плед, рядом чашка травяного чая. Щёлкаю по тачпаду и открываю пустую заметку. Что дальше? Как двигаться вперёд, когда за спиной столько лет, прожитых не так, как хотелось бы?

За окном темнеет небо. Свет фонаря вырисовывает на стене тени от ветвей, а в корпусе напротив загорается свет в окнах. Санаторий засыпает, укутывая каждого своего жильца тишиной и покоем. Снизу доносятся негромкие голоса любителей прогуляться в темноте, запах хвои смешивается с травяным чаем. Здесь впервые за долгое время мне действительно спокойно. Как будто никто не торопит, не требует, не дёргает. Я — сама по себе. И это пугающе, но и прекрасно одновременно.