Книга Развод. Да пошёл ты!, страница 49 – Софа Ясенева

— Тут, — бодро отвечает Ира, поднимая голову. — А вам зачем?

— Да я бы хотел подстричься, если вы стрижёте. Срочно.

— Саш, ты стрижёшь? — Ира оборачивается ко мне, подняв брови.

— Конечно, — откликаюсь я и поворачиваюсь к гостю.

И замираю. Меня будто током бьёт. Пульс резко подскакивает.

Ого... Вот кого я не ожидала увидеть здесь — так это его.

Тот самый мужчина, который катал меня на мотоцикле по базе отдыха, и с которым мы болтали на берегу озера. И из-за которого я получила пощёчину от Жени. Виктор, если я ничего не путаю.

— Саша? Простите, не сразу узнал вас, — он чуть улыбается, и от этой улыбки на его лице появляются легкие, едва уловимые морщинки у глаз.

— Ничего, я вас тоже, — уверенно вру, соскакиваю с барного стула и наклоняю голову вперёд, чтобы занавеситься волосами.

Надеюсь, что так он не разглядит, какая я одутловатая сейчас. Поспешно провожу ладонями по щекам, будто могу стереть с них следы утренней отёчности.

Становится смешно. В какой бы ситуации женщина ни находилась, а всё равно хочется выглядеть как минимум принцессой, а не женщиной среднего возраста, у которой на лице написано, как много у неё проблем. Особенно если рядом симпатичный мужчина. И плевать, что никакие отношения сейчас не нужны. Это просто инстинкт. Бороться с ним — это как пытаться в ураган остановить ветряную мельницу. Бесполезно.

— Саш, у тебя всё необходимое есть? — интересуется Ира, параллельно жадно рассматривая Виктора.

Конечно же, она не слепая. У неё никого нет. Поэтому мне трудно её осуждать за то, что она машинально сканирует каждого мужчину на предмет соответствия её вкусу.

— Да. Основные свои инструменты я привезла сразу. Даже не думала, что пригодится. Но и оставлять там не хотелось.

— Извините, дамы. Я правда тороплюсь, — он нетерпеливо постукивает ногой. Виктор высокий, спортивного телосложения, в светлой футболке и джинсах, с короткими, но уже отросшими на висках волосами. Щетина покрывает подбородок, подчёркивая мужественный изгиб челюсти. Руки сильные, с лёгкой сетью вен, выдают в нём человека, привыкшего к физической активности. Интересно, чем он занимается?

Я провожу его к рабочей зоне, пока ещё временной: обычный кухонный стул стоит на фоне голой стены, рядом — мойка, к которой тянется длинный шланг. Свет направляю прищепочной лампой и дополнительно включаю все потолочные светильники. Повешенное на плечи Виктора полотенце чуть сбивается, и я поправляю его, невольно касаясь его плеч — плотных, мускулистых. От прикосновения мурашки пробегают по коже, и я делаю вид, что всё внимание сосредоточено на подготовке. Достаю ножницы, расческу, машинку. Спрей, фен — всё своё, родное, уже ставшее частью меня.

Пальцы медленно погружаются в его волосы — густые, мягкие, приятно пружинящие. Они пахнут дорогим, мужским шампунем. Виктор чуть замирает, будто прислушиваясь к себе, потом расслабляется, опуская плечи. Его дыхание становится размеренным, но я чувствую — он наблюдает. За мной, за движениями, за выражением моего лица в зеркале.

— Куда так торопишься? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

— Переговоры через два часа. Важные. А я — только с самолёта, — усмехается. — Был в Сочи, на мотогонках. Не успел даже побриться. А тут — бац! — и твой салон. Как знак судьбы.